Мои собственные глаза становятся влажными, когда я нащупываю ее пульс и с облегчением чувствую, что он есть — слабый, но есть.

— Я рядом, — продолжаю я говорить с ней, мысленно произнося небольшую молитву, чтобы с ней все было в порядке.

С ней должно быть все в порядке.

— Солнышко, я нашел тебя не для того, чтобы ты меня покинула… — мямлю я, все мое тело охвачено самыми сильными чувствами, которые я когда-либо испытывал в своей жизни.

Я прижимаюсь к ее хрупкому телу, медленно раскачиваюсь вместе с ней и молюсь о том, чтобы не опоздать. Чтобы «скорая» не опоздала.

Ты должна жить, Джианна. Ради меня. Ради нас и ради всего того, что я так и не успел тебе сказать.

Кажется, что прошла целая вечность, прежде чем приехала машина скорой помощи и нас срочно увезли в больницу.

Ни Бенедикто, ни Козимы не было дома, когда это случилось, и по дороге в больницу я не смог связаться ни с кем из них.

В каком-то смысле это даже хорошо, поскольку я уверен, что Джианна сможет избавиться от их напускного беспокойства.

Но когда ее везут в отделение экстренной помощи, меня не очень-то приветствуют, поскольку я не член семьи.

— Я ее жених, — лгу я. — Пожалуйста, просто… убедитесь, что с ней все в порядке.

Ожидание — это самое худшее.

В голове прокручиваются все возможные сценарии, и мне трудно справиться со всем происходящим.

— Проклятье, — ругаюсь я, положив голову на руки.

Адреналин от того, что я нашел ее почти мертвой в ванной, начинает выветриваться, и вместо него появляется глубокая боль. Ведь, чтобы я делал, если бы она…

Черт, я даже не могу произнести это слово. Я не могу представить, чтобы в одну минуту она была рядом, а в другую исчезла.

Я просто не могу представить себе мир без нее.

Я никогда не был склонен к сентиментальности и, кажется, ни разу в жизни не плакал. Но когда я подношу руку к глазам, потирая их от усталости, то обнаруживаю, что они мокрые.

Я удивленно смотрю на свои пальцы, на свежие слезы и понимаю, насколько глубоки мои чувства к ней.

Как далеко я пал…

Конечно, вначале это могло быть просто безумное физическое влечение. Но сейчас?

Я в заднице. Я в полной заднице.

В моей работе нужно любой ценой защищать свое сердце, потому что это единственная слабость, которая может стоить тебе всего.

И когда я смотрю на белый коридор больницы, ощущаю запах отбеливателя, проникающий в мои чувства, меня осеняет, что я нашел свою слабость — мою единственную изнурительную слабость. И она одной ногой в могиле.

Я не сумел уберечь свое сердце.

Но когда я наконец осознаю всю глубину своих чувств к Джианне и тот факт, что она может быть буквально моим сердцем, я клянусь себе, что если она выберется живой, я сделаю все возможное, чтобы защитить ее.

Я не позволю ни Кларку, ни кому-либо еще тронуть ни одной волосинки на ее голове.

И если мне придется сражаться с собственной семьей, чтобы обеспечить ее безопасность, то так тому и быть.

Она моя.

И пришло время защитить то, что принадлежит мне.

Глава 12

Джианна

Сидеть неподвижно — сущая пытка.

С того момента, как я вошла в комнату и увидела Кларка, все мое тело перешло в режим чрезвычайной ситуации, а сознание медленно ускользало от меня.

Самой мгновенной реакцией было безумное желание убежать и спрятаться. Но я знала, что не могу этого сделать. Не тогда когда он гость моего отца. Поэтому я заставила себя не показывать бурю, бушевавшую внутри меня.

Ведь, это то, что я умею делать лучше всего. Это то, что довело меня до такого состояния. В конце концов, не зря же говорят: «Играй роль, пока роль не станет тобой».

Я, конечно, слишком часто симулировала свою улыбку, свою осанку и свои недрогнувшие конечности. За эти годы я не раз оказывалась в ситуациях, когда мне хотелось просто закрыться и спрятаться в глубине своего разума.

Но все это напрасно, когда мой разум — мой самый большой враг.

Когда мысли становятся маленькими иголочками, колющими кожу и заставляющими меня чувствовать себя чужой в собственном теле — нежеланной, непрошенной.

Как крещендо, все начинается с мелких идей, которые нарастают, пока весь мой мозг не наводнят посторонние мысли — «что если». Страх — мой лучший друг, а ужас — мой единственный спутник.

Именно в такие моменты мне хочется каким-то образом покинуть собственное тело, выбраться из этого безумного ада, который не дает мне передышки.