С этими мыслями я пригрелась и заснула. То ли подействовало вино, выпитое на голодный желудок, то ли горячая ванна и массаж, то ли чувство спокойствия и безопасности, которое я неожиданно испытала в постели мужа.

Проснулась я от тяжести и духоты. Заворочалась, неосознанно пытаясь избавиться от этого ощущения и провалиться обратно в сладкий сон. Но непривычная тяжесть осталась, и я открыла глаза, собираясь позвать Агату, чтобы она проветрила комнату. Взгляд сфокусировался, и первым делом я отметила отсутствие золотой лепнины на потолке. Не особенно удивилась спросонья, перевела тяжёлый взгляд на окна, но рассвет ещё их не коснулся. Можно спать дальше, но, Господи, как же душно.

Я положила руку на грудь, собираясь скинуть одеяло, но тут же отдернула пальцы. Сердце забилось быстро и яростно, выбивая из головы остатки сна. Словно почувствовав это, рядом заворочался Клэйтон. А потом тяжёлой рукой, которая и так целиком лежала на мне, стесняя дыхание, мужчина притянул меня ещё ближе к себе и уткнулся лбом в мое плечо.

Я осторожно повернула голову, стараясь рассмотреть мужа. Облегченно выдохнула. Несмотря на всю решимость сделать наш брак настоящим, сейчас я тихо радовалась, что Клэйтон не только остался в одежде, но и лег поверх одеяла. Именно поэтому мне сейчас не хватало воздуха — на мне по-прежнему был толстый, туго затянутый халат, тяжёлое одеяло и не менее тяжёлая мужская рука.

Но шевелиться я не стала, опасаясь разбудить Клэйтона. Вино выветрилось, а страхи вернулись.

Решение уже не казалось таким правильным, и я малодушно подумала, что у нас есть ещё целый месяц. Торопиться некуда и не за чем.

Но тут же прикусила многострадальную губу. Не время поджимать хвост и откладывать то, что неизбежно случится. Потому что это нужно моему мужу, и потому что этого хочу я. Разве сейчас, чувствуя, как он прижимает меня к себе, как самое главное сокровище, я не чувствую в себе отклика? Разве не налилась приятной тяжестью грудь под его рукой? Разве не его губы я представляю, прикусывая сейчас свои?

Я положила ладонь на мужскую руку и легонько погладила запястье. Повела пальцами выше, проникая под свободный манжет рубашки. Дошла до изгиба локтя и вернулась обратно. И снова.

Я знала, что Клэйтон проснулся. Его дыхание изменилось, стало прерывистым, частым. Но я продолжала незамысловатую ласку, каждый раз заныривая пальцами чуть выше. Потом набралось смелости и повернулась к мужу лицом.

Клэйтон смотрел внимательно и очень напряжённо. Я видела, как он борется с собой, явно боясь спугнуть меня своими порывами. Но жадный блеск глаз он подавить не мог. И я продолжила ласку. В этой позе я смогла дотянуться до его груди в широком проёме рукава.

— Сними, — чуть хрипловато попросила я, и муж молча подчинился. Приподнялся на локте и стянул рукав сначала с одной руки, потом с другой. Медленно, словно ожидая, что я остановлю его, снял рубашку через голову.

Я замерла, невольно залюбовавшись мужским торсом. Широкие плечи, плоский живот, дорожка темных волос, ныряющих в просторные брюки. Я резко вернула взгляд на его лицо.

В темных глазах мужа бушевала буря. Они выдавали его, никак не сочетаясь с внешним спокойствием. Но пугающих красных отблесков не было. Просто глаза мужчины, который отчаянно пытается сдержать эмоции, но не особо успешен в этом.

— Поцелуй меня, — неожиданно сорвалось с моих губ. Я тут же залилась краской смущения, но не отвернулась и не отстранилась. Сама я не знала, что делать дальше и без его помощи, боюсь, так и не узнаю.

Медленно и невероятно осторожно Клэйтон коснулся моих губ. Легонько обхватил верхнюю, провел по ней языком, потом повторил то же самое с нижней. Волна тепла и дрожи прокатилась по моему телу. Я приоткрыла рот и сама коснулась его губ языком. Исследуя, пробуя на вкус. Мужчина вздрогнул, как от удара молнии, замер на несколько мгновений, позволяя мне свободно скользить по своим губам, потом присоединился к игре. Его язык коснулся моего, обвил, подвинул и устремился в мой рот, лишая дыхания и наполняя желанием.

Я бесцельно и неосознанно водила руками по его груди, повторяя рельеф крепких мышц. Одеяло я давно скинула, но жар мужского тела опалял так, что стеганный халат стал невыносимо душным, и в какой-то момент я нащупала пояс и развязала его. А потом, приподнявшись и бесстыдно цепляясь за мужскую шею то одной, то другой рукой, избавилась от плотной ткани, оставшись лишь в тонкой сорочке.

Ощущения сразу обострились. И хотя мужская рука не торопилась возвращаться на мою грудь, я словно чувствовала ее приятную тяжесть. Мне так явно ее не хватало, что мои поцелуи стали злее. Я прикусывала его губы, умоляя, требуя продолжить ласку, но Клэйтон не касался меня ничем кроме губ. Он нависал надо мной, но удерживал вес на коленях и локтях, словно опасаясь, что я почувствую лишнее.

Не знаю, какой бес в меня вселился, но я вдруг резко выгнулась дугой и замерла, ощущая, как вздыбленная плоть касается моего живота. То, что пытался скрыть муж, домашние брюки скрыть не могли никак.

Несколько секунд мы не двигались, соединяясь только губами и моими вскинутыми бедрами. Потом я устала держать их на весу и расслабилась, опускаясь спиной на матрас. Только тогда Клэйтон продолжил поцелуй — намного более жадный, страстный, горячий. Грудь сладко тянуло, тело жаждало прикосновений, но их все не было. Только поцелуи — сводящие с ума, доводящие до безумия. Я цеплялась за шею и плечи Клэйтона, извиваясь под ним и требуя продолжения — стонами, ногтями, зубами.