— Ты это видел?! — я резко подался вперед, указывая на искажения в воздухе.

Искин медленно кивнул, его полупрозрачная фигура на мгновение стала более четкой:

— Более того, я это чувствую. Хоть я и искин, но биологический.

— А эти искажения, они… — я замолчал, покрутив пальцем в виде спирали, подбирая слова.

— Это сбои Системы, — закончил за меня Модуль-17.

— Ну, к такому выводу я и сам пришел, — я потер виски, чувствуя, как пульсируют вены. После слияния с силой Главного эти колебания ощущались особенно остро. — Из-за чего они?

Модуль-17 как-то странно дернулся, его голографическая проекция на секунду распалась на пиксели:

— А вот это, наверное, самый важный и правильный вопрос.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. Я терпеливо ждал — за время общения с искином я понял, что они иногда нуждаются в этих паузах для обработки информации.

— В НИС врезался астероид, — наконец произнес он.

— НИС? — я нахмурился.

— Нарушена часть функций, в том числе и возможность перемещения в космосе. Говоря простым языком — выведены из строя двигатели.

Я почувствовал, как волосы встают дыбом. Что-то подсказывало — это только начало плохих новостей.

— И вот, после столкновения НИС движется в сторону местного светила, — продолжил искин. — По предварительным данным через четыре с половиной местных года она достигнет точки невозврата.

Я молчал, переваривая информацию.

— Искин, контролирующий известную вам Систему… он находится на этой НИС, — Модуль-17 говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Эти глюки обусловлены его загруженностью по обработке данных и новых проблемах, которые появились после столкновения с астероидом.

— А точка невозврата… — начал я, но он перебил:

— Вся суть в том, что после точки невозврата — Система как таковая — пропадет. Но она уже адаптирована во все 1420 параллельности. Они просто схлопнутся.

Я почувствовал, как меня пошатнуло. «Схлопнутся» — такое простое слово, но за ним стояло уничтожение не просто миров, а целых реальностей. Включая нашу.

— И сколько людей… — я запнулся, — сколько… погибнет?

— Точное количество подсчитать невозможно, — Модуль-17 покачал головой. — Триллионы? Квадриллионы? Это как пытаться сосчитать песчинки в пустыне. Каждая параллельность — это целая вселенная со своими законами, историей, жизнью.

Я начал расхаживать по пузырю реальности, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы. Кира, Астра, Виктор, все те, кого мы знали… Все просто исчезнут. Даже не умрут — просто перестанут существовать, словно их никогда и не было.

— Почему именно сейчас? — спросил я, останавливаясь. — Почему ты решил рассказать это мне?

— Потому что ты единственный, кто может что-то изменить, — ответил Модуль-17. — После поглощения силы Архитекторов, после победы над Главным… Ты стал чем-то большим, чем просто носитель. Ты — мост между Системой и реальностью.

Я посмотрел на свои руки, где под кожей пульсировали голубые прожилки энергии:

— И что я должен сделать?

— Спасти НИС, — просто ответил искин. — Или найти способ стабилизировать Систему без главного искина. Выбор за тобой.

— Выбор? — я горько усмехнулся. — Какой тут выбор? Либо я пытаюсь спасти всех, либо просто жду конца. Это не выбор — это ультиматум.

Модуль-17 снова моргнул:

— Любой выбор — это ответственность. Я лишь даю тебе информацию. Решение остается за тобой.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как энергия сосредоточенная во мне отзывается на мои эмоции:

— Ты хоть представляешь, что значит взвалить на человека ответственность за триллионы жизней?

— Представляю, — неожиданно мягко ответил искин. — Потому что сам несу эту ответственность с момента своего создания.

В его голосе прозвучало что-то настолько… человеческое, что я невольно вздрогнул. Может быть, эти биологические искины действительно были ближе к нам, чем мы думали.

— Ладно, — я выпрямился. — С чего начинать?

— Скажи мне, — начал Модуль-17, его голограмма слегка мерцала в полумраке, — что ты знаешь о движении объектов в космосе?

— Не так много, — я пожал плечами. — В основном то, что помню из старых учебников. Да и какой смысл? У нас даже электричества нет.

— А вот это интересный момент, — в его голосе появились нотки, которые я не мог точно идентифицировать. — За четыре года тебе нужно найти способ изменить траекторию НИС.

Я даже присвистнул от удивления: