Я прочищаю горло, которое внезапно переполняется эмоциями. Не совсем готов к такому глубокому и значимому разговору.

— Мне жаль, что я не смог рассказать тебе об этом сам, но я не жалею о том, что это произошло. Я никогда не смог бы извиняться за то, что люблю её.

— Я знаю, что это не смогу бы, и мне бы не хотелось, чтобы ты просил прощения… Думаю, я смогу привыкнуть к тому, что есть Люк и Мия.

— Хорошо. Потому что так будет ещё долго.

— Я надеюсь на это, чувак. — Он берет измерительную ленту и проводит ею по длине древесины, которую ему нужно распилить. — Мия заслуживает того, чтобы быть счастливой и остепениться. Ты тоже. Вы оба прошли через многое.

— Ты тоже заслуживаешь быть счастливым, Калеб.

Он кивает головой.

— Да… И я на пути туда.

Он — да. Мы все. Я вижу это. Знаю, все всегда говорят, что время лечит все раны, но я никогда в это не верил.

Я бы не сказал, что исцелился. Знаю, что Мия и Калеб тоже. Возможно, этого никогда не произойдет, но мы делаем все, что в наших силах. По крайней мере, пока рана в моем сердце не кровоточит.

Мы работаем вместе в комфортной тишине около получаса, прежде чем он снова начинает говорить:

— Я не был уверен, стоит ли мне что-то говорить или нет, но думаю, это не повредит.

Я вбиваю гвоздь и делаю паузу.

— Слушаю.

— Знаешь тот большой старый дом, выставленный на продажу на Джульет-стрит?

— Да, знаю, — киваю я.

— Мия приглядывалась к нему, когда мы гуляли.

Мне не нужно спрашивать его, что он имеет в виду под «приглядывалась». Я и так знаю. Поскольку видел это задумчивое выражение в её глазах, когда она смотрела на что-то, что хочет или любит. Я много раз видел этот взгляд за эти годы. И вижу его, когда она смотрит на меня сейчас.

— Принято к сведению, — говорю я, кивая.

Он усмехается и возвращается к своей работе.

***

— Ты не против остаться, пока он не уснет? — спрашивает Мия приглушённым тоном.

Кажется, она очень нервничает, задавая этот вопрос, и я не понимаю, почему.

Я здесь, и она знает, что я никогда не откажусь от возможности уложить Джо спать, и у меня ещё меньше шансов умчаться домой, как только он уснёт. Именно тогда я смогу провести с ней время наедине.

— Конечно, я останусь.

Она улыбается, но я все ещё вижу её нервозность.

— Я знаю, что сегодня не вторник… думала, у тебя могут быть другие планы.

Может, это и не совсем обычный вечер, когда я прихожу сюда, но она, похоже, не понимает, что я находился бы здесь каждый день, если бы это не было расценено как чрезмерная настойчивость.

— Сейчас у меня есть планы только на тебя и Джо.

— Хорошо, ну, спасибо тебе, — шепчет она.

— Спокойной ночи, приятель, — говорю я ему, и он машет мне рукой.

— Спокойной ночи, Вюк.

Я не могу сдержать улыбку, когда он произносит моё имя. Он действительно самый милый ребёнок.

Мия берет меня за руку и ведёт вниз по лестнице.

Я наблюдаю, как она суетится на кухне, заваривая чашку чая в два раза дольше, чем обычно.

Она замечает, что я наблюдаю за ней, и вздрагивает.

— Что? Джо зовёт?

Джо почти никогда не зовёт никого после того, как его укладывают спать, малыш обычно засыпает, словно лампочка гаснет, но сейчас Мия ведёт себя как кошка на раскаленной крыше.

— Я не слышал от него ни звука. Что происходит, Мия? Что-то не так?

Она бросает на меня застенчивый взгляд.

— Он балуется перед сном и плачет по утрам.

Я чувствую, как от беспокойства у меня учащается сердцебиение. Это не похоже на Джо.

— Почему? Он болен?

Она качает головой и закусывает губу. Мия чертовски нервничает, и я не могу понять, что происходит.

— Нет.

— Кошмары?

Она качает головой.

Я пересекаю комнату и хватаю её за локти, чтобы она не могла отвертеться от этого разговора.

— Серьёзно, дорогая, что, черт возьми, происходит? Я начинаю беспокоиться.

— Ты, — выдыхает она, и я почти физически могу видеть, как груз спадает с её плеч. — Он расстраивается, если тебя нет рядом, чтобы уложить его спать, и плачет, если просыпается, а тебя нет.

— О, Мия… почему ты не сказала мне раньше? Как давно это происходит?

Она становится ярко-красной.

— Ты вернулся домой только неделю назад? Это началось сразу после того, как ты перестал ночевать…