— Ты наивна, дитя, — раздался голос, холодный и насмешливый, словно её собственный страх обрёл плоть и нашёптывал прямо в ухо. — Думаешь, найдёшь выход? Нет. Здесь ты останешься навсегда.

Смех последовал за словами, низкий, хриплый, разлетевшийся по коридорам, как рвущий душу вой. Это было не просто издёвка — это была угроза, разливающаяся ядом в её сознании, сковывающая её разум. Но она продолжала двигаться.

Шаг за шагом. Из последних сил, рывками, словно её тело было на грани. Ноги подкашивались, пальцы дрожали, а лёгкие горели, как в огне. И всё же она бежала. Свет впереди становился ярче, пробиваясь через мрак, как последний отблеск надежды. Каждая клетка её тела стремилась к нему, как мотылёк к пламени, не думая о том, что огонь может уничтожить.

Существо появилось внезапно. Его тень выплыла из бокового прохода, заполнив пространство перед ней. Глаза горели зелёным пламенем, когти оставляли глубокие борозды на каменном полу. Оно было огромным, неестественно вытянутым, его силуэт словно не подчинялся законам физики. Звук его дыхания, неровного и глубокого, наполнил пещеру, а затем раздался хохот, низкий и леденящий душу.

— Ты всё ещё надеешься? Жалкая девочка. Смотри, что я сделаю с тобой... — голос существа обволакивал, словно яд, проникающий под кожу. — Я почувствую вкус твоей Силы. Каждый её отблеск. Ты будешь кричать. Ты будешь умолять.

Оно сделало шаг вперёд, и камень под его ногами жалобно треснул. Глаза горели с пугающим, всепоглощающим блеском.

Аня застыла, словно невидимые руки схватили её за горло. Ноги приросли к полу, и её тело сковал страх, подобный удаву, обвивающему свою жертву. Существо сделало шаг вперёд, его когти вонзились в камень, как в глину. Она не могла думать, не могла двигаться. Взгляд девочки упал на мешок. Там был артефакт.

Не успев осознать, что делает, она выхватила его из мешка. Её руки дрожали, дыхание застревало в горле, но она крепко сжала находку. Гладкий и холодный, он лежал в её ладонях, словно внутри дремала сила, ожидающая своего часа.

— Что это? — прошипело существо, заметив блеск, его голос был пропитан ненавистью, от которой воздух в пещере словно зазвенел. — Ты думаешь, это спасёт тебя? Глупая девчонка.

Оно рванулось вперёд, его когти скрежетали по каменному полу, а Аня, зажмурившись, крепче стиснула артефакт обеими руками. Сердце билось так яростно, что казалось, вот-вот разорвётся.

— Нет! — выкрикнула она, голос был пропитан отчаянием и яростью, вспыхнувшими где-то глубоко внутри.

Артефакт ожил. Яркий, ослепительный свет заполнил пещеру. Он был настолько мощным, что тьма начала трескаться, словно стекло. Существо завыло, его зелёные глаза вспыхнули и потухли, словно кто-то погасил лампу. Его тело скрутилось в агонии, когти царапали камень, но свет словно вытягивал его сущность, разрывая на части.

— Нет! ЭТО МОЙ МИР! — вой существа разнёсся по коридорам, насыщенный яростью, болью и отчаянием. Его силуэт дрогнул, рассыпался в прах, и исчез, оставив после себя только запах гари и дрожь стен.

Аня рухнула на колени, её тело словно превратилось в мешок с камнями, руки дрожали, а лёгкие рвались на части от неистового дыхания. Пальцы бессильно разжались, артефакт выскользнул из рук и упал на каменный пол. Его серебристые нити ещё мерцали, пульсируя слабым светом, словно разделяя её состояние. Воздух со свистом выходил из лёгких, каждый новый вдох напоминал всплеск отчаяния и облегчения одновременно. Она чувствовала себя утопающим, вынырнувшим из ледяной воды.

Казалось, время остановилось. Она сидела, опустив голову, слушая, как кровь стучит в висках. Ничто больше не шевелилось вокруг. Звук её собственного дыхания стал единственным, что разрывало тяжёлую тишину. Медленно, почти механически, она потянулась за артефактом, снова сжимая его в руках. Его холодная поверхность словно ожила под её пальцами, передавая слабую вибрацию. Это был не просто предмет. Теперь она знала: это был её спаситель.

— Я назову тебя «Божественный Свет», — прошептала девочка.

Впереди свет становился ярче. Лёгкое свечение за углом коридора притягивало взгляд, напоминая о том, что надежда всё ещё жива. Но каждая клетка её тела сопротивлялась движению. Она не могла идти. Не могла стоять. Она могла только ползти.

Её руки цеплялись за острые камни, сдирая кожу до крови, но она не замечала боли. Колени глухо ударялись о твёрдую поверхность, оставляя за собой тёмные пятна, но всё это казалось неважным. Двигаться вперёд — вот единственное, что имело значение. С каждым сантиметром она становилась ближе к свету, ближе к свободе.

Холодный воздух хлестнул в лицо, принеся с собой ощущение свободы. Он наполнил лёгкие, пробудив их от оцепенения, напоминая, что жизнь ещё теплилась в ней. Вдох. Ещё один вдох. Она вытолкнула своё истощённое тело наружу, почувствовав под руками мягкий мох. Камни пещеры остались позади, сменившись живой, прохладной зеленью леса. Небо раскинулось над ней, звёздное и бескрайнее, как океан.

Её голова опустилась на мох, холодный и влажный. Ночной ветер касался щеки девочки, такой ледяной, что он был сродни пощёчине. Но эта пощёчина не приносила боли — только радость. Свобода была сладкой и обжигающей, как глоток воды в пустыне.