«Черная Звезда» находилась за пределами кварталов, залитых неоновыми огнями. Несколько улочек вились по окраинам Дуврского порта, здесь жили преимущественно вербовщики и крупье. Светилось несколько витрин бакалейных лавчонок, контор было совсем немного, и все они были отмечены дешевенькими одноцветными знаками.

Над баром «Черная Звезда» и того не было. Его окна были выкрашены в черный цвет, и на стекле серебряными буквами было выведено название заведения. Мы дважды прошли мимо, всматриваясь в боковые переулки, и заметили его только тогда, когда из бара на улицу вывалился какой-то пьяный, горланя песни. Питер расплылся в улыбке, и мы вошли.

Честно говоря, этот притон отбросов большого мира не особенно отличался от нашей пивной. Ну конечно, здесь на стенах и потолке было блестящее черное напыление, а стойка и столы сделаны из зеркального стекла, но это лишь внешний блеск. Запах дешевого портера и дешевого виски смешался с затхлым запахом духов и дымом. Я была совершенно разочарована. Я-то ожидала увидеть нечто такое, от чего мурашки бегут по спине, например вооруженных охранников, сидящих закинув ноги на стойку и готовых снести мне голову с плеч, как только я покажусь в дверях. Но, увы, не повезло.

Даже посетителей было раз, два и обчелся, не считая довольно большой компании в глубине. Именно там и шумели. Все они были как раз в той стадии опьянения, когда человек ходить уже не может, но еще вполне способен орать песни и материться. Ничего, кроме бесконечных вступлений песен, которых я не знала, не было слышно.

Больше всего мне хотелось поскорее убраться отсюда. Но потом я увидела Маргарет, она встала из-за столика этой самой пьяной оравы и жестом позвала нас. Мы пошли. Даже Питер, кажется, понял, что этим парням лучше не перечить, и шагал со смущенным выражением лица, походкой выражая почтение.

— Это мои товарищи по команде, — представила Маргарет, но язык у нее заплетался, и я не сразу поняла, что она сказала. — Я получила место юнги. Здорово, правда? Никаких тестов и ограничений по возрасту. Подписала бумаги, и все.

— Маргарет, мы можем вместе вернуться домой, — сказала я, втайне надеясь, что она откажется. Мне не слишком улыбалась мысль, что ее будет рвать прямо на меня, а выглядела она так, что дорогу назад в тряской телеге ей не выдержать.

— Ни за что! — воскликнула она и, подкрепляя слова жестом, широко раскинула руки. При этом она чуть не заехала по голове одному из своих товарищей. — Уезжаю. Но я вернусь на турнир забрать тебя. Конец ограничениям, конец всему!

— Пошли отсюда, — сказал Уилл.

— Я хочу пива, — заупрямился Питер.

— Возьмешь в каком-нибудь другом заведении, — ответил Уилл. — Мы здесь не останемся. Маргарет все решила. Нас это теперь не касается.

Мне очень хотелось поскорее выбраться отсюда, и я надеялась, что Питер легко уступит. Ничего интересного здесь не было. Несмотря на свою мрачную репутацию, «Черная Звезда» оказалась на редкость скучным местом. Но я смотреть не могла на Маргарет, уже одетую в ярко-желтый комбинезон с надписью «юнга» на груди. Я вдруг подумала, куда подевалось ее платье.

Питер с довольно разочарованным видом пошел вслед за Уиллом. Я знала, что потом он будет говорить то же, что и я: «Да, я был в „Черной Звезде". Нет, не страшно. Конечно, было не очень поздно, но это ведь всего-навсего бар. Подумаешь, что тут особенного?» Но на самом деле для нас это было нечто.

Ни в какой другой бар мы не зашли. Вместо этого мы заглянули в один из маленьких бакалейных магазинчиков, работавших допоздна, и купили расфасованную салями и нарезанный и уже уложенный на ломти хлеба сыр. Питер взял упаковку на шесть порций, мы расплатились и вышли с нашим ужином под мышкой. Я надеялась, что мы поспеем домой к настоящему ужину, но, посмотрев на небо, поняла, что это мало вероятно. Солнце опустилось к самому горизонту, и стены белоснежных домов Дуврского порта отливали красным, розовым и абрикосовым цветом.

Обратный путь оказался короче. Может, лошадей взбодрила вечерняя прохлада, может, оттого, что транспорта было меньше, а может, причиной было наше общее желание поскорее попасть домой, где можно будет забыть о Маргарет.

Я сидела одна на заду телеги. Не было никакого сравнения с тем, когда я сидела на мягких тюках. Я старалась не завидовать отчаянной смелости Маргарет, тому, что она смогла разыскать нужных людей и уговорить их взять ее с собой без необходимых документов.

Но тщетно. Если бы мне только хватило смелости, у меня бы тоже получилось. Я умнее Маргарет и могу быть очаровательной, если нужно. И если бы у меня достало хоть капли смелости, именно я вырвалась бы сейчас из этой ловушки допотопности и не вернулась бы больше в двухэтажный дом с лавкой внизу, где электроникой пользовались только для освещения и отопления. А еще в уборной. Я никогда не видела настоящей современной уборной.

Я вернулась поздно, но родители ничего не сказали. Я взяла тарелку рагу, которое уже не раз подогревали, ожидая меня, и съела все без остатка, хотя и была не слишком голодна. Может, просто оттого, что я была разом смущена, опечалена и полна зависти к Маргарет.

На следующий день мать завела разговор о моей эмблеме.

— Всем юным леди положено иметь рукав или другой предмет, чтобы вручить своему рыцарю, — сказала она. — Хорошо помню, как я сама готовила его. Пожалуй, я была помоложе тебя, это было как раз тогда, когда мой старший брат уехал в порт и не вернулся. Наверное, он сейчас какой-нибудь торговый космолетчик, но я его с тех пор ни разу не видела.