— И мы по-настоящему хорошие подруги, несмотря на разницу в возрасте, — подтвердила рыжая. — Давно хотела тут побывать. Видите ли, Инаримико-сан, я художница и местные красоты для меня — источник вдохновения.

Кажется, я устроил непутевой матушке легкую фобию перед художниками. Но Ёрико однозначно молодец. Очень тонко намекнула на свою возможную связь с Цукино Тенкаем, попросту через профессию.

— Макото тоже немного начал рисовать, — похвалился папа. — И сестру приучил. Я, правда, эти современные стили не очень понимаю.

— Просто эксперименты, пап, — напоказ смутился я.

Повисла чуть гнетущая тишина. Не самая располагающая к общению обстановка. Пришлось выправлять ситуацию и на время стать душой компании. Предложить гостье каждое блюдо со стола. Рассказать о себе, о Мияби, о том, как мы встретились и как Ринне устроила мне испытание «несносной младшей сестрой» на свидании. О чудесной истории знакомства с Тикой-тян в сиротском приюте и генетическом тесте. О ток-шоу, которое Кагами видела по телевизору. Про землетрясение во время чемпионата по сумо. Про фонд, который частично поручили моим заботам. Я говорил, говорил, говорил, включив все обаяние, но при этом старался никак не выдать свою мистическую природу. Кажется, получилось. Матушка заметно расслабилась и только периодическое столкновение взглядов с Ёрико выдавало, что она находится вне зоны комфорта.

— Акирахиме-сан, я тоже немного рисую, не могли бы вы завтра со мной встретиться и дать несколько советов по композиции, — попросила «Канами» уже после ужина, когда папа взялся проводить ее домой. Та поселилась у одинокой тетушки, охотно сдающей одну из комнат своего дома редким приезжим. Что же, если не сбежит из деревни, испуганная призраком Цукино Тенкая, отношения возможно будет построить.

— Очень милая женщина и Хиро-сану она явно по душе, — выразила свое мнение позже Мияби. Наедине, конечно. Прилюдно обсуждать кого-то неприлично. Другое дело — приватный разговор жениха и невесты.

— Я буду рад, если папа встретит старость не один. Остальное — уже их общий выбор, — чуть слукавил я.

Ну а на следующий день Ёрико, сходившая на назначенную «художественную консультацию», прислала мне запись разговора. Видимо, Кагами не умеет, подобно Акире, удалять ненужные ей части беседы с чужого смартфона.

— Кто вы и что вам нужно от моего мужа и моих детей? — прямо спросила мама после десяти минут пустой болтовни о игре света и тени в пейзажах. Начинать разговор следует с отвлеченных тем, это каждому известно.

Обе явно они явно где-то обучались рисованию и терминологией владеют не в пример лучше меня. Ага, именно, «великий Цукино Тенкай» не в курсе, что такое пластическая экспрессия портрета или тональная гармония, и был бы с позором изгнан из общества нормальных рисовальщиков, если бы не бешеная харизма и умение с уверенностью рассуждать о том, в чем ни капли не разбирается.

— Я скромная ученица одного известного в прошлом художника, — я как воочию увидел ехидную улыбку рыжей лисицы. Сейчас, без барьера в виде электронных устройств, она была в своей стихии. Обманщица, а не жертва. — Ниида-сан ведь не ваш муж, не так ли?

— Мой! Вы его у меня не отнимете! Я тридцать лет ждала этого шанса! — с явным вызовом и решимостью в голосе ответила Кагами.

— Всего лишь стареющий фермер. Зачем он вам? — с насмешкой уточнила Ёрико.

— Вы не понимаете! И, видимо, не желаете понимать! Я уже… — тут, наверное, предполагалось что-то навроде «уже объяснила Цукино-сану», но более возрастная внешне женщина осеклась. Она же клялась, что никому про встречу с «Тенкаем» не скажет. А клятвы в мире лис-оборотней значат куда больше, чем любые заявления обычных людей. — … уже всё для себя решила.

— Макото-сан и Тика-тян ваши дети, — не вопрос, утверждение. И куда только девалась подростковая наивность девушки, отправившей половину зарплаты мошенникам? Может быть, это и правда Акира заняла её место? Сейчас я слышал лгунью и манипуляторшу, вытягивающую сведения из своей жертвы.

— Да! Мои! И я их никому не отдам, — в тон Кагами добавились нотки легкой истерики, но в то же время прозвучала стальная твердость. Готовность к борьбе, в том числе с предрешенным исходом.

— Три, да? — спросила Ёрико с чуть надменными коннотациями.

— Да, три! Этого вам мало, Акирахиме-сан? — с заметным вызовом ответила Кагами.

— Даже много. Не ожидала от вас. Радуйтесь, Инаримико-сан, я не претендую ни на вашего мужа, который вам не совсем муж, ни на вашего сына. Один старый, второй толстый, оба не в моём вкусе, — сейчас вот чуточку обидно прозвучало, несмотря на то, что чистая правда. Три — это в контексте кицунэ число хвостов? Вероятно, да. Много это или мало?

— Что вы тогда забыли рядом с моим сыном? Меня устраивает эта милая девушка, Цуцуи-тян, в качестве невестки. Не вздумайте им как-то мешать.