— Тебе лишь бы напиться, Прошка, — не разделяя энтузиазма местного алкоголика, произнесла Марта.

— Чой-то сразу напиться? Покойницу проводить надобно как следует, иначе не будет ей спокойного посмертия, — упрямо произнес Прохор и с надеждой посмотрел на меня.

— Ей в любом случае, спокойного посмертия не будет, но Прошка в чём-то прав. Помянуть надобно.

— Кар! — недовольно каркнула ворона, так и продолжающая сидеть на моем плече, а затем вновь клюнула меня в висок.

— Ах ты, гадина! — проревел я, и резко вскинув руку, ухватил наглую птицу за горло, встряхивая, — Слушай меня, тварь пернатая, ещё раз так сделаешь, я не посмотрю, проводник ты или обычная ворона, сверну шею как курице и все дела. Усекла?

— Кар, — придушенно подала голос птица.

— То-то же.

Разжал пальцы и пернатая, замахав крыльями, взлетела вверх, натужно каркая. Наверняка, обзывала меня всеми нехорошими словами.

Прохор, опасливо косясь на орущую птицу, сделал пару шагов назад, а вот я, как стоял — так и остался, а зря.

Пернатая бестия решила отомстить и устроила самый настоящий обстрел.

Уверен, если бы она умела писать, накатала бы жалобу за жестокое обращение в Международный Фонд Защиты Животных, но даже так, свою месть гадина свершила. У меня на груди расплывались три белых пятна.

Потряс кулаком в воздухе.

— Вот попадись ты мне… И не надо смеяться, — обратился к Марте, которая тихо хихикала, глядя на наши с вороной разборки.

— Кар-кар-кар, — громко выдала пернатая зараза и сделала над нами круг почёта, довольная тем, что её месть удалась.

— Ну, так мы это… Пойдём уже… Выпьем? — поторопил нас Прохор.

— Честно говоря, даже не представляю: есть у меня в доме алкоголь или нет? Да и закуска вряд ли найдётся.

Марта усмехнулась.

— Найдётся, не переживай.

Пожал плечами.

— Пойдемте тогда.

Первым делом отправился застирывать рубашку, потому как переодеться было банально не во что. В ближайшем будущем придётся обязательно озаботиться пополнением гардероба, ибо все вещи остались в машине.

Так и пришлось возвращаться к гостям в мокрой одежде.

Стоило зайти на кухню, как гостья хлопнула в ладоши и огляделась по сторонам.

— Кузьма, живо вылезай! — произнесла грозно, — Вылезай, кому говорю, а то хуже будет! Ты меня знаешь.

В углу, за русской печкой послышалось шуршание, а затем из-за неё вывалился мелкий мужичок ростом чуть ниже колена с лохматой нечёсаной бородой, слипшимися волосами и ужасно грязный, словно не мылся не один год.

— Чего рекомандовалась, окаянная? Ты здесь не хозяйка! Я не обязан подчиняться. Знаю я вас, лишь бы кусок получше урвать. Не пущу! Ничего не отдам! Убирайтесь из моего дома. Налетели как воронье, набежали…

— Кар! — послышалось непонятно откуда, а затем раздался грохот и через дымоход вывалилась ворона.

Испачканная сажей, но при этом с чувством собственного превосходства, она приземлилась на голову Кузьме и начала долбить по ней клювом.

Я молча обалдевал от всего происходящего, при этом тихо радуясь, что пернатая засранка сменила объект внимания.

— Ой-ой-ой, не надо! Отстань! Не тронь меня! — запричитал мелкий бородач и попытался закрыть голову руками, но не преуспел.

Ворона уверенно продолжала свои нападки.

— А ну, прекратила это непотребство! — рявкнул я, делая шаг вперед по направлению к птице.

Пернатая бестия стрелой метнулась в противоположную сторону и сдуру втемяшилась в стену.

Шмяк.

Тело вороны с распахнутыми крыльями сползло на пол.

— Дурдом, — пробормотал себе под нос, и наклонившись, поднял птицу.

Жива. А если всё же…

— Не переживай, ничего ей не сделается, — просветила меня Марта, — На подоконник положи. Через пару минут очухается.

— Так, — произнёс хмуро, оставив ворону приходить в себя, — Ты кто такой будешь? — указал на мелкого, непонятно откуда взявшегося мужика.

— Кузьма, — ответил тот.

— Что Кузьма — это понятно. Я не о том спрашиваю. Ты кто? Гном?

— Сам ты… гном недоделанный. Домовой я.

В принципе, что-то подобное я и подозревал.

— Да какой он домовой, — покачала головой Марта и поджала губы, — Грязевой, а не домовой. Позор своего рода. Видела бы Стефа в кого ты превратился, отодрала за уши.

— Ты за языком-то следи. Мы со Стефанией всегда мирно жили, да чтобы она и меня обидеть, да не в жизнь…

— Ага, — хмыкнула женщина, — То-то ворона тебя клевать начала.