Задумался.

— Если баба Стефа такая сильная была, значит — о ней многие знали.

Про Кромешницу, в любом случае, каждой собаке известно было, таких как она раз-два и обчёлся, а на Кромку многим попасть хотелось.

— Конечно.

— Но почему сюда никто из городских ведьм не пожаловал, когда Стефания при смерти находилась? Уверен, её дар любая мечтала заполучить. Они, вообще, должны были осаждать дом бабули, но что-то по приезду, я не увидел желающих.

— Ну, как же, приезжали, да только пришлых — то есть чужаков, защита не пропускала. Без разрешения Кромешницы на её землю, как ты уже знаешь, никто ступить не смеет, а Стефания разрешения никому не давала. Некоторые до самого конца у границы ошивались, а как почуяли смерть Стефы, поняли, что ловить нечего. Ушла сила в чужие руки.

— Не торопись с ритуалом. Рано тебе пока подобными вещами заниматься, а убийца… он от тебя никуда не денется. Рано или поздно сам объявится. Ты же ему все планы спутал, зол он, поэтому, вернётся за тем, что считает своим по праву.

— Это я и так понимаю, ты лучше скажи: за что Валерий повесил на тебя долг и чем это тебе грозит?

Спрашивал я не любопытства ради, а просвещения для, потому как, только сейчас мне пришло в голову, что невыполнение данной вурдалаку клятвы, могло негативно сказаться на ведьме. Неизвестно, какие у них там были договорённости. Не хотелось потерять временную союзницу раньше времени, раз взялся помогать, придётся довести дело до конца.

Вместе будем выкручиваться из ситуации.

— Откат, в любом случае, произойдёт. Не смертельно, конечно, — Марта поморщилась, — но и хорошего мало. В силе потеряю, если, вообще, ведьмой останусь.

— Нахрена даром клялась?

— А как иначе? Валерий единственную племянницу решил обратить, точнее — не он сам, а один молодой ублюдок из его гнезда. Не место там девочке. Не нужно ей знать эту сторону жизни. Вот я на выкуп и отправилась. Хорошо, что успела и Тане вреда нанесено не было.

— Ясно, — потер лицо руками, — А в обмен, значит, горюнь-камень достать обещала?

— Да, но сроки изначально не обговаривались. Я же знала, что некому меня на кромку сопроводить, поэтому не уточняла временные промежутки, но этот хитрозадый гад нашел лазейку и уже во вторую встречу, подкорректировал условия договора. Стефания в силу своего состояния, не могла помочь, я уже собиралась искать другого Кромешника, но тут появился ты, и…

— Ладно, будем думать, как достать этот сраный камень. Он, вообще, для чего нужен?

— Это оберег от оборотней. Если его правильно настроить, да руны нужные нанести: ни волколак, ни берендей перекинуться в другую ипостась не смогут. Блокирует оборот этот камушек, будь он неладен.

— Ха-ха и ещё раз — ха. Сильно сомневаюсь, что Ратмир отдаст то — что может навредить его виду.

— Правильно думаешь.

— Тогда зачем ты соглашалась на такой неравноценный обмен?

— Для тебя неравноценный, а для меня жизнь племянницы намного важнее, чем сила. Она единственная, кто остался из родни.

— Стоп-стоп-стоп. Ты говоришь, племянница, но тут что-то не сходится…

— Ладно-ладно, внучатая племянница. Так лучше?

— Угу.

— Ведьмы, знаешь ли, тоже могут быть сентиментальны. Я эту девочку с самого рождения воспитывала. Она мне как дочь. Мать её при родах умерла, а я… Как затмение тогда нашло, решила: возьму к себе и точка.

— Она знает, что ты…

— Нет. Не нужно ей такое знание. Я ведь в Чердыни почти двадцать лет прожила, пока девочка не повзрослела, да учиться в столицу не уехала.

— А твою Катерину не смущает, что её тётка за это время не постарела ни на день?

— А-ха-ха, как же мало ты ещё знаешь. Ведьмы могут менять свою внешность по желанию. Это, конечно, очень затратно в плане силы, но вполне реально.

Марта на пару мгновений отвернулась, а когда повернулась вновь, то передо мной сидела совершенно другая женщина, на вид которой можно было дать лет пятьдесят пять, не меньше. Потускневшие глаза смотрели с усталой обречённостью, вокруг глаз и рта залегли глубокие морщины, на шее появился ряд мелких растяжек, в волосах проскальзывала благородная седина.

— Обалдеть, — только и смог выдохнуть я.

— То-то и оно.

— Ты в таком виде предстаешь перед племянницей?

— Ага. Это здесь я — Марта Александровна Лозинская, а там — Марьяна Александровна Лознова.

— То есть, перед Катериной, ты представляешься чужим именем?

— Почему чужим?

— Тогда…

— Не стоит гадать. Оба имени мои. Даже документы имеются. Поживёшь с моё, так же делать станешь. Марьяна доживёт до старости, а потом… в реке утопится или пропадёт без вести. Поищут старушку, да и забудут, а вместо неё приедет в Чердынь молодая девушка лет восемнадцати, у которой украли документы в поезде… Дальше продолжать?