Мою кожу покалывает от чего-то странно знакомого. Укол интуиции. Как будто что-то теплое обнимает мою душу.

«Души не видят, Солнышко. Души чувствуют».

Я открываю глаза и оглядываю танцпол, переводя взгляд с лица на лицо, от тени к тени, продолжая двигаться, продолжая покачиваться в замедленном темпе.

Ничего.

Я ругаю себя за нелепость и снова закрываю глаза, чтобы избавиться от этого ощущения.

Три минуты превращаются в четыре, и песня заканчивается, оставляя меня в холоде и одиночестве. Мои веки снова распахиваются, взгляд натыкается на веселые лица и восторженные взмахи кулаками в воздухе, когда другие посетители оценивают мое индивидуальное танцевальное выступление. Я заставляю себя улыбнуться и слегка кланяюсь, прежде чем удалиться с танцпола, уже предвкушая следующие три минуты.

— У тебя это выглядит так естественно, — замечает Андерсон, доливая мне разбавленную газировку. — Когда я танцую, моя жена говорит, что я похож на неисправный робот-пылесос, который раз за разом бьется о стену.

Сжимаю край барной стойки пальцами, когда пытаюсь представить себе аналогию. И не могу. Выдохнув смех, я пожимаю плечами.

— Раньше я не любила танцевать. Мне никогда не нравилось внимание к себе, яркий свет и большие толпы.

— Что изменилось?

Моя улыбка становится неуверенной.

— Мальчик.

— Ах. Всегда так. — Он упирается обеими ладонями в барную стойку и наклоняет голову. — Когда ты танцуешь, кажется, что ты совсем в другом месте, — размышляет он. — Куда ты уходишь?

Медленно выдохнув, я тянусь к стакану, нащупываю соломинку и снова смотрю на него.

— К тому мальчику.

Я возвращаюсь домой чуть позже полуночи, захожу в фургон, включаю свет и направляюсь в миниатюрную спальню в дальнем конце. Облачившись в уютную пижаму, выпив стакан воды и почистив зубы, я достаю из крошечного ящика стола блокнот и беру ручку.

Внутри блокнота лежит список.

Это список всего того, что Макс хотел, чтобы я сделала.

Познакомиться с новыми людьми.

Научиться пускать «блинчики».

Наблюдать каждый восход и каждый закат.

Найти мост и бросать палочки в ручей.

Танцевать, независимо от того, кто смотрит.

Прочитать столько книг, сколько сможешь.

Составлять списки.

Пить «Доктор Пеппер».

Скакать на лошадях, пока не перехватит дыхание.

Открыв синюю ручку, я добавляю еще по одной галочке в колонки «танцевать» и «пить «Доктор Пеппер». Затем с меланхоличной улыбкой убираю блокнот обратно в ящик и забираюсь в постель.

Галочки № 122 и № 146.

ГЛАВА 44

ЭЛЛА

— Ты выглядишь потрясающе!

Бодрый голос Бринн — музыка для моих ушей, пока я лежу в траве, задрав лицо к небу и держа перед собой телефон. — Спасибо. Это был веселый день.

— Надеюсь, у тебя был самый лучший день рождения, подружка! Хотела бы я быть там с тобой. — Ее яркая улыбка сходит на нет, на мгновение превращаясь в недовольную гримасу, а затем снова сияет. — У Кая сегодня была художественная выставка.

— Я знаю, это так волнующе, — говорю я с ухмылкой, наблюдая, как Кай появляется на экране телефона.

Он машет рукой и откидывает назад челку.

— С днем рождения, Элла.

— Спасибо, Кай. Поздравляю!

— Спасибо. Это было здорово.

— Не слушай его. — Бринн толкает его в плечо своим. — Это было грандиозно, Элла. Шикарная вечеринка, шампанское, важные люди. — Она восторженно вздыхает. — Его картины вызывали восхищение. Папы оба рыдали. Серьезно, их шампанское на восемьдесят пять процентов состояло из слез.

Кай вздыхает.

— Она преувеличивает. Картины привлекли внимание людей только тогда, когда они приняли их за случайное пролитие краски.

Телефон сотрясается от моего хихиканья.

— В этом вопросе я на стороне Бринн. Я знаю, что это было эпично.

— Думаю, все прошло довольно хорошо, — соглашается он, не в силах подавить гордую улыбку, озаряющую его лицо.

— Расскажи мне о своем особенном дне, — просит Бринн.

Кай машет мне на прощание, и моя лучшая подруга берет меня с собой, порхая по маленькой квартире, которую они делят на юге Флориды после того, как два года назад официально начали свои отношения. Мимо проносятся розовые стены и девчачьи безделушки, пока она идет на кухню, чтобы налить стакан сока.

— Мы с Натин начали день с наблюдения за восходом солнца, а потом немного покатались на лошадях, — рассказываю я ей, вспоминая, как свежий ветер овевал мои щеки. — Мы пообедали на площади, побродили по ремесленным лавкам и послушали живую музыку, а затем немного поработали в конюшне. Потом Натин приказала мне одеться, завить волосы, нанести макияж и не делать абсолютно ничего до конца дня. — Я пожимаю плечами, довольная своим довольная своим обычным распорядком на день рождения. — Так я и сделала. Это было потрясающе.