Мама не знает всех подробностей моего околосмертного опыта и никогда не узнает. В тот вечер, после того как Макс пронес меня на руках весь двухмильный путь домой, он оставался со мной до тех пор, пока мама не вернулась с работы. Он рассказал ей, что я купалась в озере и мои шнурки запутались в подводной растительности.

К счастью, она была слишком ослеплена беспокойством, чтобы спросить, почему я была в обуви во время купания.

Небольшая оплошность.

Внутри меня все жаждало наказать Энди Сэндвелла и его дружков-идиотов, но единственное, чего я хотела больше — это покоя. А он никогда бы не наступил, если бы я подняла шум в Джунипер-Фоллс. С меня хватит сражений, хватит непродуктивных войн, в которых невозможно победить. Кроме того, Энди не собирался меня топить. Он не убийца, как Джона. Это был мой выбор — сложить меч.

Я сдалась.

Он победил.

Вот и все.

На пятый день своего домашнего восстановления я лежу в постели, когда в мою спальню врывается Бринн с подпрыгивающими косичками и самой лучезарной улыбкой, которую я когда-либо видела.

Здесь слишком ярко. У меня режет глаза.

Я натягиваю одеяло на лицо и прячусь.

— Элла!

Я стону в своем коконе из одеял.

— Мои легкие заполнены слизью. Мое тело чувствуется так, будто я проиграла в поединке UFC4. Мой мозг реагирует так же быстро, как коммутируемое соединение AOL, — хриплю я. — От меня воняет потными ногами.

— AOL?

— Мама всегда так говорит, когда я жалуюсь на Wi-Fi.

С меня срывают покрывало, обнажая мое жалкое состояние. Бринн морщится, когда видит меня, но потом приходит в себя.

— Это от меня и моих пап.

— Пап? — удивляюсь я, медленно моргая.

— Да. У меня их двое.

— Повезло. У меня даже одного нет. — Мой взгляд останавливается на тарелке с фруктами в шоколаде, состоящей из ананасовых звездочек и клубники, превращенной в сердечки. — Это очень мило. Спасибо.

— Не за что! — Она ставит тарелку на мою захламленную тумбочку, заваленную использованными салфетками, антибиотиками и пятьюдесятью тысячами бутылок с водой, и плюхается рядом с моими ногами. — Я бы спросила, как у тебя дела, но ты уже все подробно рассказала.

— Прости, что от меня воняет.

Она принюхивается.

— Нет. На самом деле от тебя пахнет апельсиновыми корками и потом. Это не такое уж ужасное сочетание.

— Я ела апельсин, когда у меня поднялась температура, — говорю я ей.

Найдя в себе силы, я медленно поднимаюсь в сидячее положение и со вздохом прислоняюсь спиной к деревянному изголовью кровати. Высушенные на воздухе пряди волос падают мне на лицо после моей последней попытки принять душ, и я отбрасываю их в сторону, чтобы посмотреть на сияющий шар солнечного света, сидящий рядом со мной. Ее осанка безупречна. Волосы идеально шелковистые. Зубы белее свежевыпавшего снега. Она не может быть человеком.

— Спасибо, что навестила меня. В этом не было необходимости.

— Но я хотела. Я пыталась зайти вчера, но твоя мама сказала, что ты еще не готова к гостям.

Это правда. Мама использует свой отпуск, чтобы побыть дома со мной, пока я выздоравливаю. Она настаивала на том, чтобы я высыпалась, получала достаточное количество жидкости и принимала антибиотики точно в назначенное время, чтобы избежать рецидива. Я благодарна, что в прошлом месяце, пока мы вставали на ноги, начала действовать государственная медицинская страховка, так что мои больничные счета были полностью покрыты. Даже не представляю, что бы мы делали в противном случае.

Меня гложет чувство вины, потому что я несу за это ответственность. Если бы только я всплыла на поверхность, ничего бы этого не случилось. Мама ужасно нервничает, думая, что я умру во сне.

Я заставляю себя слабо улыбнуться.

— Как дела в школе? — Не то чтобы меня это волновало, но это единственное, что нас объединяет.

— Все хорошо. Маккей сегодня официально пригласил меня на «Осенний бал». — Она улыбается. — Думаешь, ты будешь достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы пойти?

— Скорее всего.

— Ура!

— Но это не значит, что я пойду.

Она морщит нос.

— О, ты должна! Ты можешь поехать с нами в грузовике Маккея. Формально, это семейный грузовик, и он такой винтажный. Одна из тех классических моделей шестидесятых годов, «Шевроле», кажется… — Она замечает, что я закрыла глаза, и хлопает меня по плечу. — Мы можем подготовиться вместе. Еще нужно выбрать платье.

— Пас, — ворчливо бормочу я.

— Да ладно тебе… ты должна пойти с Максом. В прошлом году он ходил с девушкой по имени Либби, но она была такой скучной и проявляла странное пристрастие к соленьям. Лук, огурцы, свекла. Даже свиные ноги. С тобой гораздо веселее.