Он пожимает плечами.

— Не особо. Они не признают моего существования. А вот в моем художественном классе есть очень милая девушка — Бринн Фишер. — Его медовые щеки розовеют. — Ты с ней знакома?

— Да, она классная. Она была единственным человеком, который действительно уделял мне время, не считая…

— Солнышко.

Насыщенный баритон Макса Мэннинга заставляет меня обернуться и наши взгляды встречаются. Он стоит, прислонившись к стене с голубыми шкафчиками. Сегодня его радужки на три тона светлее, а руки не видны из-за выцветшей черной толстовки, в которую он одет. Капюшон надвинут, скрывая большую часть его каштановых волос, за исключением нескольких выбившихся прядей, которые в небрежном беспорядке спадают ему на лоб.

Прижавшись плечом к шкафчику, он переводит взгляд на Кая, а затем на меня.

— Привет, — говорю я, мой голос все еще хриплый от приступов кашля. — Это Кай. Он только что переехал сюда.

Макс кивает ему, а затем возвращает свое внимание ко мне.

— Встретимся сегодня на поляне после школы. Ты знаешь на какой.

— О. — Я тереблю лямки своего рюкзака. — Я собиралась в город после школы. В кофейне на Уолнат-стрит есть вакансия.

Он снова кивает.

— Я могу тебя подвезти.

— Подвезти?

— Да, на моем грузовике с колесами.

Я моргаю, потом киваю головой.

— Точно. Конечно. Думаю, мне стоит воздержаться от поездок на велосипеде, пока кашель не пройдет. — Как по команде, у меня першит в горле, и я начинаю кашлять.

В этот момент мимо меня проносится какой-то парень и шлепает меня по спине.

— Отставить глубокое горло, Санбери.

Макс выглядит так, будто собирается налететь на него, но парень удирает, как испуганная мышь, а толпа приятелей-футболистов и чирлидерш разражается смехом и окружает его со всех сторон.

Смущение заливает краской мои щеки, пока я наблюдаю, как они исчезают за углом. Не знаю, почему. Эти идиоты не задевают меня за живое — на самом деле, никто не задевает, — но по какой-то причине мне не нравится, что меня называют шлюхой, когда Макс находится в пределах слышимости.

Я перевожу взгляд на Макса, который крепко прижимает руку к шкафчику. На его лице проступают резкие черты, а голубые глаза горят огнем, когда он смотрит на меня. И тут я замечаю его рассеченную нижнюю губу, и рана выглядит так, будто ей несколько дней. Я хмурюсь и уже собираюсь спросить его об этом, когда в поле моего зрения попадает Бринн, которая тащит за собой Маккея за рукав рубашки.

— Привет, ребята! — Она сияет, одетая в солнечно-желтое платье в белый горошек, легкую джинсовую куртку и кеды. Ее волосы заплетены в косу и перевязаны розовой лентой, и в свете встроенных светильников переливаются золотом.

Она — Барби для моей куклы «Монстер Хай».

Я почти забываю, что Кай стоит рядом со мной, когда он наклоняется вперед и хлопает меня по плечу.

— Эй, было приятно официально познакомиться с тобой. Увидимся.

Я поворачиваюсь к нему лицом и замечаю восхищенный блеск в его карих глазах, когда он смотрит на Бринн сквозь длинные черные ресницы. Похоже кто-то влюбился по уши.

Когда парень собирается отступить, я хватаю его за лямку рюкзака.

— Подожди. Позволь официально представить тебе моих типа друзей: Бринн, Маккея и Макса.

Он сглатывает.

Бринн загорается, кивая головой.

— Эй! Ты в одном из моих классов. Искусство, кажется?

— Да, — отвечает он, засунув руки в карманы.

Макс прерывает его.

— Типа друзей? — повторяет он, поднимая на меня бровь в притворном возмущении.

Я пожимаю плечами, но делаю шаг вперед и беру его за руку.

— Полагаю, ты заслужил повышение. Горшок с карандашом меня покорил.

Все замолкают, когда наши руки соприкасаются.

Зачем я это сделала?

Теперь я полностью осознаю, как приятно от него пахнет.

Я не знаю, почему прикасаюсь к нему. Маккей, очевидно, тоже не понимает, почему, поскольку его взгляд устремлен на наши соединенные руки.

Макс чувствует, как я отстраняюсь, и притягивает меня ближе за локоть.

— Там уже морковка? — спрашивает он, глядя на мое покрасневшее лицо и распахнутые глаза. Я думаю, что он дразнит меня, но парень не улыбается, а взгляд напряженный, а не игривый.

— Метаморфозы начинаются, — хриплю я. — Скоро она будет готова к тушению.

Бринн выглядит совершенно растерянной, но соглашается.

— О, я люблю тушеные овощи.

Кай растерян.

— Пожалуй, пойду на обед. Пока. — Он поспешно удаляется, не сказав больше ни слова, и я сразу же чувствую к нему родство.

Театрально прочистив горло, я высвобождаю руку из руки Макса и делаю значительный шаг назад, едва не столкнувшись с другим учеником. Маккей все еще смотрит на меня, и я не могу его прочесть, поэтому все неловко.