— Именно поэтому мы должны стать первыми, — улыбнулся я. — Это даст нашим танкам критическое преимущество. Но для разработки такой брони нам нужен Величковский.

Как по заказу, в лабораторию вошел запыленный курьер:

— Товарищ Краснов? Телеграмма от профессора Величковского. Он прибудет на заводской аэродром через два часа. Просил встретить.

— Отлично, — я повернулся к команде. — До прибытия профессора займемся еще одной проблемой, прицельными приспособлениями. Что у нас с оптикой?

Звонарев скривился:

— Катастрофа. Отечественные триплексы мутные, искажают изображение. Прицельная марка смещается при вибрации. В таких условиях точная стрельба невозможна.

— У меня для вас хорошая новость, — сказал я. — Товарищ Сталин одобрил сотрудничество с зарубежными производителями оптики. Мы можем организовать закупку технологий в Германии или Чехословакии.

— Серьезно? — не поверил Звонарев. — Это же прорыв! Немецкая оптика от Цейса или чешская от ЧКД — лучшие в мире.

— Но это потребует времени, — предупредил я. — Для пробной партии танков нам придется искать временное решение.

— Можем использовать имеющиеся авиационные прицелы, — предложила Загорская. — Их точность выше, чем у стандартных танковых.

— Неплохая идея, — согласился я. — Займитесь адаптацией авиационной оптики к танковым прицелам. А я подготовлю документы для организации закупок в Чехословакии.

Следующие несколько часов каждый занимался своим участком работы. Я просматривал отчеты, набрасывал схемы улучшений, согласовывал поставки материалов.

Загорская и Руднев соревновались в создании улучшенной трансмиссии. Звонарев руководил адаптацией авиационной оптики. Циркулев переделывал моторную раму, а Остроножский экспериментировал со сплавами для подшипников.

Время летело незаметно. Когда послышался гул прибывающего самолета, я взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что уже вечер. Мы со Звонаревым поспешили на заводской аэродром, где приземлился небольшой пассажирский самолет.

Величковский спускался по трапу, держа в руках потертый кожаный портфель. Седая бородка клинышком, золотое пенсне на черной ленте, безупречный костюм-тройка довоенного кроя. Профессор выглядел так же элегантно, как и всегда.

— Леонид Иванович! — он энергично пожал мою руку. — Получил тревожную телеграмму от Загорской. Что там у вас с броней?

По дороге в лабораторию я кратко изложил ситуацию. Величковский слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы и делая пометки в маленьком блокноте.

Когда мы прибыли и профессор увидел образцы простреленной брони, он присвистнул:

— Да, проблема серьезная. Но решаемая. Я привез расчеты для новой формулы стали.

Он раскрыл портфель и достал толстую папку с чертежами и формулами:

— Двухслойная катаная броня с градиентным изменением свойств. То, о чем мы говорили с вами, Леонид Иванович. Внешний слой хромоникелевая сталь с повышенной твердостью, внутренний более мягкий, с добавлением молибдена и марганца для вязкости.

Я быстро просмотрел расчеты. Все сходилось с тем, что я знал о броне Т-34 из будущего.

— Великолепно, Николай Александрович! Но как быстро можно организовать производство?

— Я уже связался с металлургами Ижорского завода, — ответил профессор. — Они готовы провести экспериментальную плавку через три дня. Если результаты будут удовлетворительными, можно начинать производство опытной партии.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда нужно срочно подготовить техническое задание и отправить курьером в Ленинград.

Величковский устало потер глаза:

— Займусь этим немедленно. Только покажите мне, где можно выпить чаю с ломтиком лимона. Дорога выдалась утомительной.

Поздним вечером мы собрались в конференц-зале конструкторского бюро для подведения итогов дня. Усталые, но воодушевленные инженеры расселись вокруг длинного стола, заваленного чертежами, образцами деталей и расчетами.

— Итак, товарищи, — начал я, обводя взглядом команду. — Давайте по порядку. Варвара Никитична, что с двигателем?

Загорская поправила прядь:

— Переделала моторную раму для новой компоновки. Двигатель опустили на пятнадцать сантиметров, добавили маховик. Система с двумя вентиляторами спроектирована и передана в производство. Отправила заказ на Волгоградский завод на отливку цилиндров с повышенным содержанием хрома.

— Сроки?

— При ускоренном производстве семь-десять дней на получение новых цилиндров, два дня на сборку, — ответила девушка. — Если не возникнет непредвиденных осложнений.