— Здесь сказано, — начала она, — что "Сердце Теней" охраняется. Не ёкаи, не люди — его собственная сила. Тот, кто хочет взять его, должен пройти испытание.

— Какое испытание? — спросил Алексей, чувствуя, как сердце стучит в груди.

Акико посмотрела на него, её глаза потемнели.

— Кровь, — сказала она тихо. — Оно требует крови того, кто его ищет. И если ты не достоин, оно заберёт твою жизнь.

Мария выругалась, её руки покрылись инеем.

— Чудесно, — сказала она. — Ещё одна ловушка. Ты точно хочешь это делать, Волконский?

Алексей сжал свиток, чувствуя, как тени шепчут ему. Он вспомнил Юкико — её голос, её силу, её смерть, — и понял, что выбора нет. Он кивнул, шагнув к храму.

— Я должен, — сказал он. — Это мой путь.

Хару усмехнулась, вертя кинжал.

— Тогда иди, мальчишка, — сказала она. — Но если ты сдохнешь, я заберу его себе.

Акико остановила её взглядом, но промолчала. Они двинулись к храму, и тьма сгущалась вокруг них, как живой зверь.

Храм был холодным, его стены покрывали вырезанные символы — драконы, тени, письмена, что Алексей не понимал. Они дошли до центра, где на алтаре лежал камень — чёрный, с красными прожилками, что пульсировали, как вены. "Сердце Теней". Оно было меньше, чем он ожидал, но сила, что исходила от него, давила на грудь, как невидимая рука.

Алексей подошёл ближе, чувствуя, как амулет в кармане дрожит в такт с камнем. Тени взвились, окружив его, и голос Юкико зазвучал громче — не шёпот, а ясный, мягкий зов.

— Сын мой, — сказала она, и он замер. — Ты пришёл.

Он обернулся, но её не было — только тени, что сгущались вокруг алтаря. Акико шагнула вперёд, её лицо напряглось.

— Это оно говорит, — сказала она. — Через неё. Ты должен взять его.

Мария фыркнула, скрестив руки.

— Ну, давай, герой, — сказала она. — Только не сдохни, а то мне будет скучно.

Хару стояла в стороне, её глаза блестели, как угли, и он чувствовал её жадность — не к нему, а к "Сердцу". Он вытащил амулет, поднёс его к камню, и тени взвились выше, как чёрный вихрь. Алтарь задрожал, и голос Юкико зазвучал снова.

— Докажи, — сказала она. — Докажи, что ты достоин.

Кровь хлынула из его ладони — невидимая сила разрезала кожу, и он стиснул зубы, чувствуя, как она капает на камень. "Сердце Теней" вспыхнуло, красный свет ослепил его, и тени рванулись внутрь него, как река. Он упал на колени, задыхаясь, и увидел — не пещеру, а поле, где стояла она, Юкико, с длинными чёрными волосами и глазами, как у Акико.

— Ты сильнее, чем я думала, — сказала она, и её голос был мягким, как колыбельная. — Но это не конец. Оно проверит тебя.

Свет угас, и он вернулся в пещеру, чувствуя, как "Сердце Теней" лежит в его руках — тёплое, живое, голодное. Акико подбежала, помогая ему встать.

— Ты взял его, — сказала она, и в её голосе мелькнула тень облегчения.

Мария хлопнула его по спине, ухмыляясь.

— Ну, Волконский, ты ненормальный, — сказала она. — Но я рада, что ты жив.

Хару шагнула ближе, её глаза сузились.

— Дай посмотреть, — сказала она, но Алексей отступил, сжимая камень.

— Нет, — сказал он. — Оно моё.

Пещера задрожала, и из тьмы раздался звук — шаги, быстрые и тяжёлые. "Когти Тени" и "Око Престола" ворвались внутрь, их мечи и посохи блеснули в свете "Сердца". Но был ещё кто-то — фигура в кимоно, с длинными белыми волосами и глазами, что горели золотом.

— Акико, — сказал он, и голос его был как гром. — Ты предала клан. Отдай мне "Сердце".

Акико замерла, её лицо побледнело.

— Дядя, — выдохнула она. — Масахиро Такамура.

Алексей посмотрел на неё, потом на старика, и понял — их союз только что стал мишенью для всех.

Пещера гудела от напряжения, и её ледяные стены дрожали, отражая красный свет "Сердца Теней", что пульсировало в руках Алексея. Он стоял, сжимая камень, и чувствовал его силу — тёмную, живую, как зверь, что дышал в его ладонях. Тени у его ног взвились, окружив его, как чёрный плащ, и голос Юкико эхом звучал в голове: "Докажи". Амулет в кармане остыл, но его связь с "Сердцем" была осязаемой, как нить, что тянула его к чему-то большему. Кровь всё ещё капала из его ладони, смешиваясь с пылью на полу, и каждый удар сердца отдавался в камне, как гром.

Масахиро Такамура стоял перед ним, высокий и худой, с белыми волосами, что падали на плечи, как снег. Его кимоно было чёрным, с золотыми драконами, и глаза горели янтарным огнём, как у Акико, но холоднее, злее. За ним двигались "Когти Тени" — десяток, их изогнутые мечи сверкали в полумраке, — и "Псы Престола", чьи винтовки были нацелены на группу. Маг "Ока" шагнул вперёд, его посох светился серебром, и воздух сгустился, наполнившись запахом серы и крови.

— Акико, — повторил Масахиро, и его голос был как раскат грома, низкий и властный. — Ты предала клан. Отдай мне "Сердце", или я заберу его с твоим последним вздохом.