Алексей вытащил свиток, что уцелел в храме, и развернул его. Линии на карте вели на север, к побережью Сахалина, где море сливалось с горизонтом. Он указал на точку, едва заметную в углу.

— Здесь, — сказал он. — Старая крепость. Если верить письмам онмёдзи, там спрятан ключ к "Сердцу". Что-то, что поможет его удержать.

Мария прищурилась, глядя на карту поверх его плеча.

— Крепость? — бросила она. — Ещё одна ловушка, небось. Ты уверен, что оно того стоит?

Алексей кивнул, сворачивая свиток.

— "Сердце" моё, — сказал он. — Но я чувствую — оно не всё мне отдало. Если есть способ его обуздать, он там.

Хару фыркнула, шагнув ближе.

— Ключ? — сказала она, вертя кинжал. — Или клетка. Оно голодно, мальчишка. Ты думаешь, оно позволит себя запереть?

Акико посмотрела на неё, её глаза сузились.

— Оно подчинилось ему, — сказала она. — И я верю, что он найдёт способ. Как Юкико хотела.

Хару усмехнулась, но промолчала. Алексей сжал "Сердце" сильнее, чувствуя, как тени шепчут ему — не слова, а образы: море, башня, фигура в плаще. Он кивнул.

— Идём, — сказал он. — К утру доберёмся.

Они двинулись дальше, ветер бил в лицо, а снег падал гуще, укрывая тропу белым саваном. Ночь была долгой, и каждый шаг отдавался в теле усталостью, но Алексей шёл, чувствуя, как "Сердце" поддерживает его — невидимо, но реально. Он думал о Юкико — её улыбке, её силе, её крови в его жилах. Она дала ему это, и он не подведёт.

К рассвету горы сменились равниной, а вдали замаячило море — чёрное, неспокойное, с белыми гребнями волн. Крепость стояла на берегу, старая и покосившаяся, её стены были покрыты льдом и солью. Башня поднималась над ней, тёмная, как обугленный кость, и от неё веяло чем-то древним, как будто время остановилось внутри.

Алексей остановился, глядя на неё. Тени у его ног дрогнули, и "Сердце" запульсировало быстрее. Он чувствовал — там было что-то, что ждало его.

— Выглядит мрачно, — сказала Мария, её голос был хриплым от усталости. — Надеюсь, там нет ещё одной толпы магов.

Акико кивнула, её рука легла на меч.

— Это место клана, — сказала она. — Старый форпост Такамура. Если ключ там, он хорошо спрятан.

Хару усмехнулась, её глаза блеснули в утреннем свете.

— Или хорошо охраняется, — бросила она. — Кровь чую. Свежая.

Алексей стиснул зубы, вытаскивая меч. Тени взвились, как чёрный вихрь, и он шагнул к крепости. Они вошли через пролом в стене, где ветер гнал снег внутрь, и оказались в пустом дворе. Камни под ногами были покрыты льдом, а воздух пах солью и чем-то гнилым. Башня стояла в центре, её дверь была приоткрыта, и изнутри доносился слабый звук — не шаги, а шорох, как шелест крыльев.

— Это не люди, — сказала Акико, её голос напрягся. — Ёкаи.

Мария выругалась, её руки покрылись инеем.

— Чудесно, — бросила она. — Только этого не хватало.

Хару шагнула вперёд, её кинжал блеснул.

— Я люблю ёкаев, — сказала она. — Их кровь вкусная.

Алексей кивнул, сжимая "Сердце". Тени рванулись к башне, освещая путь, и они вошли. Внутри было темно, стены покрывали письмена — драконы, тени, символы, что он видел в храме. Лестница вела вверх, узкая и крутая, и шорох становился громче. Они поднимались, шаги гулко отдавались в тишине, и Алексей чувствовал, как "Сердце" зовёт его — не голодно, а настойчиво.

На вершине башни их ждали. Не люди, не маги — тени, но живые, с когтями и глазами, что горели красным. Ёкаи — десяток, их тела были как дым, но когти резали камень, как нож масло. В центре стоял один, выше других, с рогами, что извивались, как змеи, и в его руках лежал ключ — чёрный, с красными прожилками, как "Сердце".

— Ты пришёл, — сказал он, и голос его был как скрежет металла. — Но "Сердце" не получит ключ без крови.

Алексей шагнул вперёд, тени взвились, как чёрный дракон.

— Тогда попробуй забрать его, — сказал он, и бой начался.

Ёкаи бросились на него, их когти мелькали, как молнии, но тени рванулись вперёд, отбив удары. Алексей рубил, чувствуя, как "Сердце" питает его — каждый удар был точным, сильным, как никогда. Акико пела, её духи — светлые, с длинными когтями — рвали ёкаев, но главный ударил, и она отлетела к стене. Мария бросала ледяные нити, пронзая врагов, но их было слишком много. Хару мелькала в тенях, её кинжал оставлял кровавые следы, но когти задели её плечо, и она выругалась.