Акико стиснула рукоять меча, её лицо побледнело, но глаза вспыхнули огнём. Она шагнула вперёд, встав между Алексеем и дядей, и её голос зазвенел, как сталь.

— Ты не получишь его, — сказала она. — Клан ошибся, убив Юкико. И я не позволю тебе повторить это с её сыном.

Масахиро прищурился, его губы дрогнули в холодной улыбке.

— Юкико была слабой, — сказал он. — Она выбрала любовь вместо долга. А ты, племянница, идёшь её путём. Ты думаешь, этот мальчишка достоин "Сердца"? Он чужак.

Алексей сжал камень сильнее, чувствуя, как злоба кипит в груди. Он посмотрел на Масахиро, потом на Акико, и шагнул вперёд, тени рванулись за ним, как чёрный вихрь.

— Я не чужак, — сказал он, и голос его был хриплым, но твёрдым. — Это моя кровь. И я докажу, что достоин.

Мария фыркнула, её руки покрылись инеем, и она встала слева от него, ухмыляясь.

— Ну что ж, Волконский, — сказала она. — Если мы сейчас сдохнем, я тебя придушу на том свете. Но давай покажем этим ублюдкам, кто тут главный.

Хару появилась из теней справа, её кинжал блеснул в свете "Сердца", и кровь на нём шевельнулась, превратившись в тень. Её ухмылка была острой, как лезвие, и она посмотрела на Масахиро с вызовом.

— Кровь зовёт, — сказала она. — И я хочу посмотреть, чья прольётся первой.

Масахиро махнул рукой, и бой начался. "Когти Тени" бросились вперёд, их мечи мелькали, как молнии, а "Псы" открыли огонь, пули свистели в воздухе. Алексей рванулся к Масахиро, тени взвились выше, как чёрный дракон, и "Сердце Теней" запульсировало в его руках, наполняя его силой. Он ударил, и тени рванули вперёд, отбив клинок "Когтя", что встал на пути. Масахиро запел — низко, гортанно, — и воздух задрожал, вызывая духов, чёрных, как смоль, с когтями, что рвали тени Алексея.

Акико бросилась на дядю, её меч столкнулся с его клинком, и искры полетели в темноте. Она пела, её духи — светлые, с длинными когтями — рвали врагов, но Масахиро был быстрее, сильнее, и его магия отбрасывала её назад. Мария бросала ледяные нити, пронзая "Псов", но маг "Ока" ударил посохом, и серебряная волна швырнула её к стене. Хару мелькала в тенях, её кинжал оставлял кровавые следы, но "Когти" окружали её, их мечи сужали кольцо.

Алексей рубил, чувствуя, как "Сердце Теней" питает его — каждый удар был сильнее, быстрее, чем раньше. Он прорвался к Масахиро, тени рванулись к старику, но тот взмахнул рукой, и чёрные духи отбили их, швырнув Алексея на колени. "Сердце" выпало из его рук, покатилось по полу, и Масахиро шагнул к нему, его глаза вспыхнули золотом.

— Ты слаб, — сказал он, поднимая камень. — Как твоя мать.

Алексей зарычал, тени взвились, как буря, и он бросился вперёд, вцепившись в Масахиро. Они рухнули на пол, "Сердце" выскользнуло, и тени рвали старика, но его магия жгла, как огонь. Акико крикнула, её меч вошёл в плечо дяди, и он пошатнулся, но духи отбросили её прочь. Мария поднялась, её лёд пронзил мага "Ока", и тот рухнул, но "Псы" продолжали стрелять. Хару задушила "Когтя" кровавой тенью, но другой ударил её в бок, и она упала, выругавшись.

Алексей схватил "Сердце", чувствуя, как оно впивается в его ладонь, и тени взвились выше, чем когда-либо. Он ударил, и Масахиро отлетел к стене, его духи рассеялись, как дым. Старик поднялся, кровь текла из его плеча, но он ухмыльнулся.

— Ты не знаешь, что держишь, — сказал он, и его голос был как раскат грома. — Оно сожрёт тебя.

Алексей сжал камень, чувствуя, как его сила течёт в него — тёмная, голодная, но его. Он посмотрел на Масахиро, потом на Акико, что лежала, тяжело дыша, и принял решение.

— Это моё, — сказал он, и тени рванулись вперёд, как чёрный дракон, окружив Масахиро. Старик закричал, его магия вспыхнула, но тени душили, рвали, и он рухнул, его глаза погасли.

Тишина упала, прерываемая только стонами раненых. Алексей стоял, сжимая "Сердце", и чувствовал, как оно шепчет ему — не слова, а образы: поле, Юкико, её улыбка. Он обернулся, помогая Акико встать.

— Ты сделала это, — сказал он, и она улыбнулась, слабо, но искренне.

Мария подошла, хромая, но ухмыляясь.

— Ну, Волконский, — сказала она. — Ты ненормальный, но я рада, что ты жив.

Хару поднялась, прижимая руку к боку, и кивнула.

— Кровь пролита, — сказала она. — Но это не конец.

Пещера задрожала, и тени вокруг Алексея сгустились, превратившись в фигуру — Юкико, её длинные волосы развевались, как дым, а глаза смотрели на него с теплом.

— Сын мой, — сказала она, и голос её был мягким, как колыбельная. — Ты взял "Сердце". Но теперь ты должен выбрать — стать его хозяином или его рабом.