На этом моменте и так направленный взгляд Питчера был похож на оголенный кинжал, целящийся ей прямо в блокнот, из которого она читала, а сейчас он стал ещё рассерженнее, несколько раз пожалев, что взял ее с собой.

— Начну с цветокоррекции. Минималистичный комплекс подойдёт для отдыха взрослым, но не детям. Недостаточно цветов. Газон каждого корпуса не имеет наполняемости в виде нетравмоопасных сооружений, где дети бы резвились под присмотром вожатых. Слишком много растений, вызывающих аллергическую реакцию. Беседки пустые, в них нет…

— Достаточно.

— Мистер Питчер, она, видимо, не так поняла задание…

Эдди багровел слишком быстро. Его кожа моментально превращалась в алую. Руки были влажными. Стресс.

«Один сплошной комок стресса, а не Лея Хейсмон», — сохранял спокойствие Эдди, правда, у него это выходило довольно тяжело.

— Она все правильно поняла. Почему никто из вас, мои давние креативщики, не сказал, что у нас полный прокол с цветом как минимум? Почему я это слышу только сейчас? Я нанял сотрудников не для того, чтобы вы в рабочее время пили кофе, а для того, чтобы учитывали все тонкости этого дела, — он смотрел исключительно на Эдди, а Лея впервые растерялась, не зная, что предпринимать, как спасать друга. — А вы, госпожа Хейсмон, умница. Но это ни разу не говорит о том, что мы не обсудим ваш длинный язык.

«Ещё бы, как бы он забыл», — внутренне закатив глаза, они быстро сели в машину.

…

«Отдохнуть бы», — пролетело в голове мистера Питчера.

Сегодняшний день был эмоционально сложным: общаться с закрытым человеком всегда сложнее, чем можно показаться со стороны. Хейсмон никак не шла на нормальный контакт, вечно куксилась и недовольничала, пока он совершенно не забил на неё.

Задумчивый взгляд на соседнее здание, которое окрасилось в переливающийся золотой цвет из-за заката, измученный вид и такое же измученное состояние, насекающее на то, что абсолютно нет сил ни на что.

— Момо? Привет.

— «Я же просила меня так не называть», — строгим голосом отвечала девушка из телефона на всю машину.

— Ты же знаешь, как я люблю это твоё прозвище, — не унимался он, — чем занимаешься? Поехали в клуб, отдохнём.

— «Ребёнок, какие клубы?»

— Ночные, — пояснил, — ну те, в которые ходят молодые девушки вроде тебя и молодые парни вроде меня. Ах да, — стукнул себя по голове нарочито громко, — я же совсем забыл, что в твой день обычно входит…

— «Отвали, персик. Через пятнадцать минут подъезжай».

Сбросив трубку, Питчер улыбнулся. С Моникой они давно знакомы, слишком давно, со школы. Они как-то подрались из-за парты, тогда-то маленький Джексон отхватил слишком сильно. С тех пор они стали друзьями даже не хотя этого — так вышло. Моника подала руку первая, она и старше его, она и опытнее его, она и единственный верный друг. Единственный. Всякий раз, когда девушки Питчера знакомились с ней, они начинали твердить единогласно: дружбы между парнем и девушкой нет. Ее нет, когда оба этого не хотят, но если оставить стереотипы в прошлом, капнуть глубже, то мы поймём, что друга выбирают не из-за пола, а из-за качеств.

Дом Моники находился в пятнадцати минутах езды от того самого клуба. Питчер стойко ждал ее у входа, не заходя внутрь, а она и не заставила его ждать: ровно через пятнадцать минут она была уже внизу. Коктейльное платье бежевого цвета оттеняло кожу, создавая иллюзию ню. Питчер всегда отмечал красоту девушки, и всякий раз, когда он это делал, старая подруга хлопала его по плечу, говоря, что она это слышит чаще, чем «привет».

— Пытаюсь придумать достаточно небанальный комплимент, — шутливо говорит Джексон, открыв девушке дверь как джентельмен. — Но не особо получается. Скажу классику — ты красивая.

— И тебе привет, Питчер. Я только приняла ванну, обмазалась кремами, покормила Сюзи, а тут твой звонок… Не знаю даже, рада ли я.

Моника на работе и в обычной жизни не отличалась. Единственным отличием была субординация между сотрудниками — личная просьба Джексона. Он считал, что коллектив должен между собой хорошо общаться, но не выходя за рамки дозволенного, иначе это превращалось бы в балаган и бардак.

— А ты чего так сорвался? Насколько я помню, последний раз в клубе ты подцепил какую-то девушку, которая по итогу оказалась известным репортером. И ты зарекался туда не ходить, — рассмеялась Момо, вспомнив это безумное лицо друга, когда в пять утра он позвонил, — разве нет?

Это воспоминание хотелось бы скрыть где-то под глубоко в лесу, чтобы как можно быстрее убрать его из головы. Джексон бросил слегка раздражённый взгляд на подругу, из-за чего Моника стала ещё громче смеяться, толкнув друга в плечо.

— Не обижайся. Но скриншот с того дня у меня до сих пор в избранном.

— Верю, — сухо и с долей обиды проговорил он. — Хочу отдохнуть. Сегодня смотрели объект.

— Что-то не так?

— С объектом — да, но с сотрудниками… — вспоминая кислое лицо Хейсмон, он невольно вздрогнул. — Скажи честно, я выгляжу устрашающе?