— Кофе? Мне?

— Нам. Я не успела выпить утром, так как опаздывала. Вы не против?

— Нет, конечно, — удивившись своему же ответу, он взял чашку, принюхался.

— Это не отрава, — раздраженно бросила девушка, пока усаживалась в подготовленное кресло.

— Пахнет интересно. Что это?

— Капучино с лесным орехом. Я спросила у Эдди, у вас нет аллергии на орехи, — буднично, будто даже и не колотится общее воспоминание.

Неловкая тишина была у обоих, пока Питчер пробовал кофе, чтобы потом сказать что-то вроде:

— Хорошо. Но вам не получится меня задобрить.

— Я и не пыталась, — уверенно, с долей неловкости, произнесла она.

— Хорошо. Я вас вызвал формально, я и так знаю, какие успехи у вас за эту неделю. Вы молодец.

От неожиданной похвалы босса Лее захотелось даже улыбнуться, вот только речь все ещё была не закончена.

— Однако ваше пренебрежительное отношение ко мне заставляет задуматься о моей некомпетентности как начальника. Я вас прошу либо перестать пререкаться по любому поводу, либо прямо сейчас сказать, что вас конкретно не устраивает во мне как в начальнике.

Удивлённый взгляд, открывающейся и закрывающейся рот от немого вопроса и тишина.

— Молчание — золото. Вы свободны. И да, — осторожно, боясь обжечься, надменно коснулся кофе, смотря на стоящую в дверях девушку, — ночью вы блистали.

Обессиленная от ночной вылазки и от вечного недовольства босса Лея молчала, пока не прозвучала эта фраза. Она буквально глотала извинение, которое хотела ему принести за неудобства, доставленные ее характером. Она буквально выплёвывала из себя это злосчастное «прошу прощения», пока он не сделал всего лишь одну ошибку, нарушив свой же «устав».

— Извините, что и сейчас я вам покажусь грубой, но не мешайте личную жизнь и работу. Вот вам и один пункт к графе о том, что меня не устраивает — субординация, а точнее, ее отсутствие.

Закрыв за собой дверь, она не только позволила оставить последнее слово за собой, но и задуматься о себе.

…

Рабочий день подходил к концу, пока Лея медленно выдвигалась домой, потирая ноги в болезненном месте. Отдых ночью плохо сказался на работе. И комментарий мистера Питчера о том, как она, по его словам, блистала, были совершенно ни к чему. Стыд и злость, что он видел эту потаенную часть ее жизни.

— Долго будешь стоять на одном месте?

Колтер стоял свеженький и нарядный, будто собирался на второй ночной заход. В руках кофе и булочка, а в глазах — радость.

— Спаситель, — промычала Лея, перед этим оглянувшись по сторонам. Для всех она должна оставаться ледышкой.

— Чего так глядишь? Все нормально?

И она не посмела даже промолчать, вывалив на друга все, что скопилось да сегодняшний день. И за вчерашний. И за позавчерашний. Вчера времени поговорить особо не было, лишь обмолвиться словечком. Пока она рассказывала, какой же мерзкий у неё босс, они успели обойти дом несколько раз. Но Лея продолжала говорить и тогда, когда на часах уже было далеко за полночь.

— А у него есть хорошие черты?

— Нет. Абсолютно. Ни одной.

— Почему вы как-то не посодействуете для его ухода?

— Он всем нравится.

Ступор на лице парня читался отчётливо.

— Как он может нравиться, если ты говоришь, что в нем нет ни одного хорошего качества? — медленно, чеканя каждое слово, проговори он, усмехнувшись с задумчивого лица девушки. — Либо ты что-то не договариваешь, либо здесь что-то другое.

— Внешность. Он довольно симпатичный. Это может считаться?

— Сомневаюсь, что одна только внешность влияет на его работу. Может, вам действительно нужно поговорить… о вас?

— Чего?! — вспылила Лея. — О ком? О нас?

— О ваших взаимоотношениях, если тебе станет легче.

Лея не стала даже отвечать. Решив всё-таки сменить тему, она двинула Колтера локтем в бок, подмигивая слишком навязчиво, чтобы не уловить скрытый смысл в ее намёках. Ему обычно было все равно на это, но сегодня он был крайне раздражён.

— Если хочешь что-то сказать, говори прямо, — твёрдо ответил он. — С Элиз у нас ничего не было, в ее голове по-прежнему Лиам.

Это имя произносить было под запретом всем, в том числе и Колтеру. Бывший парень Элиз был страшным человеком, чьё присутствие даже в компании трёх собак и четырёх телохранителей не позволяло чувствовать себя в безопасности. Тиран, деспот и маньяк — синоним к его имени в памяти каждого из них, но для Элиз он оставался сладким фрагментом воспоминания. Горячо влюблённый Колтер с самого детства был рядом с Элиз, позволяя помыкать собой как угодно, лишь бы быть рядом, пока на его глазах она не поцеловала Лиама, в то время как он смотрел ему прямо в глаза, не скрывая своей дикой усмешки маньяка.