— Где?

— Нигде.

Понимая, что других ответов уже не получит, он спросил:

— Когда?

— Никогда и всегда… — пришло ему подтверждение его мыслей.

Парень поднялся, взглянул на место, где видел странных существ, затем посмотрел на восток, а уже после на шамана.

— Ответов больше не будет, так?

— Так, — спокойно кивнул незнакомец.

Федор поднялся на ноги, взглянул на зеркальце у себя в руке и спросил:

— У тебя есть имя?

— Нет.

— Почему? У тебя его отобрали? — парень припомнил детскую сказку про героя, что искал свое имя.

— Нет. Не нужно, — спокойно ответил шаман, не поднимая на него взгляда.

Федор нахмурился погладил рукой грудь от вновь подступающей тошноты и положил перед собой зеркальце.

— Я… ничего не понял, — признался он, чувствуя, как тошнота подходит и кружится голова. — Ты так ничего и не рассказал.

— У тебя все есть, — спокойно ответил незнакомец, продолжая заниматься созерцанием пара от чая.

— У меня ничего нет, а дома… — тут в глазах помутнело и взор застелила темная пелена.

— Федя! Федя, очнись! — раздался перепуганный голос Сьюзи. — Ты меня слышишь?!

— Не кричи, — сморщился парень, поднимаясь с земли. — В голове звенит от твоего голоса. Со мной все нормально.

— Засранец, — стукнула его по плечу девушка. — Знаешь, как я испугалась?!

— Сью, не так громко… — сморщился Федор. — Я уснул? Надолго?

— Нет, секунд пять, — уже чуть более спокойно произнесла девушка. — Ты упал и глаза закатил. Я думала, у тебя припадок какой, я в городе видела, как людей бьет в припадке. А ты просто лежал. Я даже понять не успела, дышишь ты или нет, а ты уже очнулся.

Федор осмотрел себя и принялся отряхивать свой балахон.

— Блин, Арсений весь мозг проест за эту одежду, — проворчал он. — Пошли домой, надо успеть до того, как братья заявятся.

Кобыла спокойно вышагивала по хорошей каменной дороге, а деревянные колеса выстукивали размеренный ритм.

— Вась, я тебя последний раз предупреждаю — с телеги никуда! Понял? — хмуро посмотрев на среднего брата, произнес Арсений. — И помалкивай с Трофимом.

— Чего сразу помалкивай? — удивленно спросил тот. — Ну, подумаешь, разок закусились.

— Закусились — это ладно, — буркнул старший. — А вот то, что он у нас картошки три мешка не принял — это я ответ перед отцом держал. Ты после каникул к себе, учиться, а мне тут с отцом расхлебывать.

— Но ведь я их сбыл, — недовольно проворчал Василий.

— Но я же за них по шее от отца получил, — повторил тон Арсений и глянул на Федора, что молча лежал на мешках.

Василий проследил за его взглядом и кивнул.

— Я присмотрю, — едва слышно произнес он.

Телега тем временем свернула с дороги на узкую грунтовку, что вела к задним воротам склада. Подъехав к запертым воротам, Арсений спрыгнул с транспорта и подошел к ним.

— Трофим! — громко крикнул он и несколько раз кулаком ударил по воротам. — От Никодима!

Послышались шаги, а спустя минуту ворота отворились.

— Привез? — спросил невысокий бородатый мужчина.

— Привез, — кивнул старший брат на телегу.

Мужчина выглянул посильнее, взглянул на товар на телеге и нахмурился.

— Про запас что ли?

— Нет, еще родне часть.

Бородатый мужчина кивнул и принялся открывать створки и телега тут же въехала на задний двор склада.

— Вон у тех дверейразгружай, — указал Трофим.

Телега подъехала и братья споро принялись выставлять с нее мешки с картофелем морковью и капустой.

— Шесть, семь, восемь, — задумчиво пересчитал бородач мешки, записал в небольшой блокнот и вытащил из кармана бумажную купюру. — Пятьдесят рублёв. Как договаривались.

Арсений принял деньги, спрятал во внутренний карман и кивнул братьям на телегу. Ребята быстро погрузились и через те же ворота покинули склад.

— Арсений, а что это за место? — подал голос Федор, когда они выехали за ворота. — И почему так дорого корнеплоды продаем?

— Отец сказал сюда выгрузить, пятьдесят рублей забрать, — нехотя ответил Арсений.

— А почему сюда? Это ведь склад Рижских, нет? Тут вроде как продукты хранят, — нахмурился младший.

— Отец сказал — я сделал, — отрезал будущие вопросы Арсений.

Федор хмыкнул и отвернулся, смотря, как телега выезжает обратно на дорогу в город.

— Трофим старший по складу Рижских, — подал голос Василий. — С него три шкуры спускают, если что-то портится. А корнеплод ему сбывают дерьмовый. Не брать не может — с поместья троюродного брата везут. За порчу корнеплода с него сотню штрафа берут, а тут мы.