— Как был деревенщиной, так и остался.

Хозяин башни развернулся и быстрым шагом направился к магомобилю.

Александр Петрович был одет достаточно просто. По-домашнему.

Легкий пиджак, рубашка без банта или галстука, теплые и приятные телу штаны и легкие туфли с «сеточкой».

Он стоял у окна просторного кабинета, рядом с фикусом и поглядывал на красный след в воздухе. Его рука невольно коснулась растения и провела по грубому и плотному листу.

— Всемилостивейший государь, — раздался заискивающий голос за спиной.

Мужчина вздохнул, повернулся к секретарю, что стоял у дверей и кивнул.

— Говори.

— Всемилостивейший государь, двор волнуется, — осторожно произнес тот. — Болтают всякое. Дамы за капли схватились. Не желаете выступить перед двором?

— Нет, — спокойно ответил Александр Петрович, сложил руки за спиной и спросил: — А что болтают?

— Чушь и предрассудки. Про пришествие армии демоном, про войну и конец времен, — пожал плечами секретарь. — Надо бы успокоить их…

— Ничего, им полезно, — хмыкнул император, прошелся по кабинету и спросил: — Афанасий здесь?

— Афанасий Васильевич? — уточнил секретарь.

— Он самый.

— Здесь, при дворе. Часа два как приехал.

— Позови его, — приказал правитель и уселся за стол. — И чаю принеси.

Секретарь кивнул и моментально исчез.

Чай принесли через несколько минут, сам же Афанасий Васильевич вошел в кабинет спустя десять.

Высокий, худощавый, с бледным цветом лица, он молча вошел и уставился на императора.

— Готовь Тайный зал совета, — произнес Алексей Петрович.

— Я правильно понял, что вы про… — хотел было уточнить Афанасий Васильевич.

— Правильно, — кивнул император и покосился в угол кабинета. — Знаки активированы, хотя такой знак трудно не заметить. Ступай, Афанасий Васильевич. Готовь.

Мужчина поклонился и вышел из кабинета. Правитель же повернул голову в сторону угла кабинета и едва слышно произнес:

— Я вас слушаю.

Тени под столом вытянулись, дошли до середины комнаты, а затем из них начали подниматься силуэты в серых балахонах. Спустя десяток минут перед императором стояло трое исчезающих.

Один из них молча подошел к столу, протянул руку и положил золотой наперсток на стол перед главой государства. Молча глянув на него, Александр Петрович вздохнул и спросил:

— Это обязательно?

Фигуры не исчезли и продолжили стоять перед ним. Молча взяв наперсток, он спокойным голосом произнес:

— Я буду, но от меня ничего не зависит.

Ближайший исчезающий кивнул и сделал шаг назад, после всего все трое резко провалились в собственные тени.

Федор поправил постель, положил ровно подушку и глянул на тумбу рядом с кроватью. Шмыгнув носом, он поднял ее, достал зеркальце и убрал за пазуху.

— То жжется, то даже не чувствую, — пробормотал он, уложив его поудобнее.

Парень еще раз оглядел комнату и направился вниз.

— Ну ты и соня! — подала голос Сьюзи, хлопотавшая у плиты.

Федор подошел к столу, уселся и кивнул.

— Есть немного. Вымотался так, что только глаза прикрыл — сразу уснул, — тут он покосился на сонную Кэт, что сидела на стуле, поджав ноги. — Вижу я не один такой.

Екатерина хмуро глянула на него, фыркнула и снова уставилась в кружку.

БУДУМ!

Раскат грома при ясном небе на улице был настолько резким, сильным и неожиданным, что вздрогнуло все. Крыша, пол и сам Федор.

Парень резко рванул вниз и уставился на растерянную Сьюзи со сковородкой, Дмитрия хлопающего глазами и совершенно спокойную Кэт.

— Что это было? — спросил Горт, оглядев присутствующих.

— Синий след, Фиолетовая молния, Предвестник крови… По-разному называют, — флегматично ответила Катя, все так же забравшись на стул с ногами. Протянув руку, она взяла печеньку из вазы и надкусила ее.

Федор выбежал на улицу и замер у крыльца. Рядом с ним тут же оказался Дмитрий и Сьюзи.

— Как-то… — произнес парень, разглядывая темный насыщенный синий росчерк на чистом небе. — Мне не по себе. Я такого не видел.

— Я тоже, — подал голос Дмитрий.

— Хватит глазеть, на работу опоздаешь, — попыталась переключиться Сьюзи и включить хозяюшку. — Скоро всем на работу, а у меня еще ничего не готово.

Ребята вернулись в дом, Федор уселся за стол, а затем покосился на Кэт. Та сидела, словно ничего и не произошло.