– Кхе, – Роберт улыбнулся себе в бороду и подозвал привычным размашистым жестом стюарда, – за это срочно нужно выпить. Вина!

Слуга в гербовой коте Баратеонов испарился, ринувшись за вином. Пребывавший до сих пор лишь молчаливым наблюдателем, Джон Аррен, поджав губы, осмотрел всех нас каким-то оценивающим взглядом, явно давая понять, что он думает о нас, и готовясь сказать нечто важное.

– Ваше Величество, милорды, – Аррен оставался абсолютно недвижимой фигурой, словно его парализовало, лишь глаза и шевелящиеся губы выдавали в нём живого человека, – как бы мне ни хотелось разделить счастье от соединения двух любящих сердец, вынужден признать прескверный факт – брак между представителем королевской династии и дочерью опального лорда совершенно недопустим.

Тон сказанного походил на порыв арктического ветра и здорово охладил радостный пыл короля, в пику которому до сих пор ничего не было сказано. Роберт, тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла, вперив уставший взгляд в десницу, тогда как от Станниса Джон удостоился лишь приподнятой брови.

– Грейджои и их вассалы – известные в королевстве пираты и налётчики, а также, что куда важнее, кровные враги многих Домов Вестероса. Простор, Запад, Речные Земли и Север. Такой брак несёт в себе риск внести разлад в наше королевство и вызовет недовольство у многих ваших подданных. Привечать пиратов при дворе? Это посеет зёрна смуты и недоверия. Нанесёт удар по авторитету Престола и, особенно, по авторитету династии на нём. Разве это нужно сейчас королевству? Наносить новые раны, когда старые только зажили? И…

Аррен всё говорил и говорил, его никто не прерывал и не стремился перебить. Роберт спокойно смотрел на старика, не отрывая от него своих ярко-голубых глаз. Станнис демонстративно смотрел в пустоту, явно пребывая в собственных мыслях и суждениях – если Аррен думал, что Станнис встанет на его сторону, то он сильно ошибался. Я также не отрывал взора от морщинистого лица старика, что принципиально не смотрел в мою сторону, чем вызвал у меня лёгкую улыбку, которую я поспешил спрятать за миг до того, как стюарды принесли вино и кубки, а также лёгкую закуску. И тут меня осенило, как всё-таки Джон похож на старых советских вождей, пребывавших разумом в собственных карманных вселенных. Моя школьная юность пришлась как раз на те года… поздний Брежнев, Андропов, Черненко, а затем и Горбачёв. В это время произошло много хорошего, но и много плохого. И я никогда не забуду то въедливое и дурно пахнущее высокомерное лицемерие, пустое морализаторство, что лилось из всех приёмников и телевизоров. Я прекрасно помню, чем это всё закончилось... и здесь, сейчас я вижу то же высокомерие старости, гордо стоящее на непоколебимом чувстве собственной правоты. Ведь он самый мудрый, самый умный, не способный ошибаться, всезнающий и всеведущий, воспитавший столько достойных воспитанников и прочая, и прочая...

Сейчас сформировалось чёткое осознание, что Аррен никогда и ни за что не признает во мне равного себе. В том числе, банально, из-за своей старческой упёртости. Для него я всего лишь мальчишка, возомнивший о себе слишком многое. Вышедшая из-под контроля фигурка кайвассы, но не более, и плевать, что для всех окружающих всё предельно ясно. Таким старикам вообще плевать на реальность, что противоречит их представлениям, являющимся, конечно же, истиной в последней из инстанций. Эх… а я так хотел договориться. Хотел сгладить конфликт, выделить долю-откат, но, судя по тональности встречи, мира мне не видать. Придётся теперь сглаживать разве что отдающее горечью чувство досады. Аррен в чём-то прав – есть вещи, которые королевству сейчас не нужны. Да только вот его высоко задранный нос и желание сыграть против меня однозначно входят в список таковых. Откровенно говоря, потраченного времени жаль…

Аррен на секунду прервался, дабы сделать глоток вина и в следующий миг продолжил.

– ... но ещё есть время всё исправить. Надлежит мягко и настойчиво затянуть переписку и выставить заведомо невыполнимые условия с нашей стороны, дабы вынудить лорда Грейджоя отказаться от помолвки. В противном случае… набраться мужества и напрямую отказаться от брака, выбрав более подходящую кандидатуру, что укрепит, а не ослабит позиции правящей династии, вернув Королевство на путь стабильности и определенности.

Пребывая в собственных нерадостных мыслях, я не сразу обратил внимание на повисшую в кабинете тишину. Выжидающие взгляды всех присутствующих оказались, наконец, направлены только на меня. Джон смотрел холодно и настолько высокомерно, насколько мог себе позволить, а братья… ждали. Разве что Селми, становившийся свидетелем и не таких разговоров, оставался равнодушным к происходящему.

– Ваше величество, милорды, – нагнав должное количество аристократического снобизма и гонора и абстрагировавшись от окружающей атмосферы, я принялся формулировать ответ на наезд десницы, – прошу меня простить, если что-то очевидное ускользает от моего внимания, но… я никак не могу заставить себя понять одну вещь. С каких пор Баратеоны из Штормового Предела стали частью королевской династии? И, раз на то пошло, с каких пор Верховному лорду Штормовых Земель есть дело до мыслей и чувств иных лордов?

– А есть ли дело Верховному лорду Штормовых Земель до королевства? – Зло и язвительно кинул в меня Аррен.

– Вот Ваше и Моё королевство, лорд Аррен! – Не скрывая злости и эмоций в целом, я невежливо ткнул в сторону Роберта, отчего тот на мгновенье растерялся и удивлённо заморгал глазами. – Этот человек и есть королевство! Мне плевать на Ланнистеров, Талли, Старков и кого бы то ни было ещё! Надо мной только король и Семеро, и ответ я держу только перед ними. Не перед Вами уж точно, милорд десница. Я устрою свою жизнь так, как посчитаю нужным, и сделаю то на пользу Дома Баратеонов, но никак не в интересах Ланнистеров или Арренов.

– Возмутительно! – Старый сокол оказался вмиг в растерянной ярости, его пергаментная кожа стала покрываться красными пятнами, а брови сложились в боевое построение. – Подобные речи непозволительны для члена Малого Совета и недостойны лорда, что...

– Остановись, Джон! – Роберт сильно вдарил по столу, отчего на нём подпрыгнули, рискуя опрокинуться, все кубки. – Не забывай, что и кому ты говоришь!

– Ваше Величество, – Джон немного сбавил в экспрессии, моментально остыв и вернув себе более спокойный нрав, – я много лет служу Вам. Денно и нощно я блюду интересы королевства. А лорд Ренли желает одним действом разрушить то, чего мы добивались все эти годы, ради чего так многое было принесено в жертву. Мой Король, прошу! Воспрепятствуйте!