Яркий контраст – Эссос, который застрял в рабовладельческом строе и зациклился сам в себе. Вольные города, может очень и хотят стать полноценными государствами, проводя широкую экспансию, но не в состоянии это сделать по экономическим причинам. Яркий пример – Волантис. Город-государство, у которого в подчинении ещё три города: Волон Терис, Валисар и Селорис, население каждого из которых равно населению Королевской Гавани, и которые расположены на крупнейшей полноводной реке региона, Ройне, и, как это ни странно, вынуждены покупать зерно у Семи Королевств. На первый взгляд? Парадокс! Но вновь, если присмотреться, то можно увидеть нюанс. Экономика Волантиса построена на труде рабов, которые пашут и сеют, и чтобы прокормить как минимум два миллиона городского населения нужно… приблизительно, миллионов десять пахарей. Вопрос: «где взять сегодня столько рабов»? Ответ: нигде!

На заре своей независимости Волантис прекрасно себя чувствовал и мог, особо даже не напрягаясь, вести войны со всеми соседями, поскольку на его рабские рынки дотракийцы свозили товар со всего континента. Рабов было много и они были дешёвыми, что позволяло загонять их десятками тысяч на поля, в шахты и мануфактуры. Но проходило время, рабов становилось всё меньше и меньше, поскольку дотракийцы попросту исчерпали все свои «источники» этого стратегического товара. Сарнорское государство уничтожено под корень, его города лежат в руинах, а люди, как оказалось, сами собой из ниоткуда не берутся, не рождаются из дыр в земле как какие-то гномы. Ифекевронское царство уничтожено, большинство гискарских и лхазарских городов в бассейне реки Скахазадхан разграблены и разрушены. Тут-то полноводный поток рабов очень быстро стал иссякать, превратившись в слабенький ручеек. Рабы стали дорожать и экономика встала. А ведь не просто так ради добычи золота для найма кораблей и подкупа других кхалов кхал Дрого отправился за рабами к лхазарам к чёрту на рога… банально, но в товарном количестве и поблизости их уже просто негде взять. Вот и возникла ситуация, когда кроме двух каннибалов, людей в комнате не осталось, а кушать хочется.

С этой проблемой столкнулись в той или иной степени все вольные города, за исключением, по понятным причинам, Браавоса, но у него свои проблемы. В этой парадигме Востоку Вестерос нужен позарез. Если отринуть всё прочее, то хотя бы ради зерна для своих непомерных городов с избыточным населением. Благодаря этому, кстати, зерно в Вестеросе торгуется ныне по крайне соблазнительной цене, которая особо не снижается даже при удивительно обильных урожаях.

К чему это я... Ах, да!

При таких условиях в Вестеросе ещё в эпоху независимых королей должен был начать зарождаться капитализм со всеми вытекающими последствиями. Однако этого не произошло, поскольку... барабанная дробь... города в Вестеросе проиграли коммунальную революцию! Коммунальная революция, процесс борьбы городов, с одной стороны, за свои феодальные права, а с другой за независимость от конкретных феодалов. В Европе города победили, выгнали из своих пределов графов и герцогов, став коллективными феодалами со всеми причитающимися правами и обязанностями да заложив фундамент и питательную среду для будущего капитализма в своих уютных каменных стенах.

До знания, которое подтвердило бы догадку, было очень тяжело докопаться, ибо мейстеры начали вести общую летопись Семи Королевств только после коронации Эйгона. До той поры все летописи были разбиты отдельно по каждому из королевств, отчего с первой попытки было очень тяжело увязать между собой восстания, вспыхнувшие в разных городах разных королевств. На первый взгляд они казались просто единичными и независимыми друг от друга событиями, но при долгом разборе и взгляде на все события сверху всё это оказывается общей тенденцией и системой. Города до завоевания Эйгона регулярно поднимали восстания против своих феодалов с требованием городских привилегий для того в первую очередь, чтобы самим собирать налоги и пошлины. Хаэйтауэров трижды изгоняли из Староместа, и только с помощью Гарднеров те не потеряли свой ценнейший актив. Что, в свою очередь, привело к развитию событий, которые хорошо так укрепили феодальную зависимость владык Староместа от Зелёных Королей. В Речных землях восстания тоже кипели непрерывно. Да, на берегах Трезубца нет крупных городов, как Старомест или Королевская Гавань, но в обилии имелось и имеется множество мелких (от одной до пяти тысяч жителей), которые постоянно объединялись в конфедерации и поднимали восстания против сюзеренов. Именно это сдерживало некогда стремительную экспансию Хоаров, которые были вынуждены на протяжении очень длительного времени только тем и заниматься, что помогать вассалам забирать свои города обратно. Что, кстати, и послужило одной из причин отказа Чёрной династии от Старого закона, ибо по нему не то что государством управлять было невозможно, а тупо удержать его единым и целым было той ещё задачкой.

Подобные процессы проходили везде: на Севере, Западе, в Долине, Просторе и Дорне. Это был объективный исторический процесс, в котором, в отличие от Европы, верх одерживали феодалы, поскольку городов было банально меньше, а, следовательно, они были слабее. Видно всё-таки, что Римской империи, которая оставила бы после себя многочисленные города со всей причитающейся инфраструктурой, в Вестеросе не было. Города в Вестеросе развивались стихийно, разрознено и независимо друг от друга, изначально и вовсе по инициативе местных лордов. Таким образом, совокупная сила окрестных феодалов, которые всегда могут попросить помощи у родственника, соседа или родственника-соседа была всегда больше, чем любого конкретного города. К началу завоевания Вестероса Эйгоном, феодалы крепко держали свои города за жабры, высасывая их досуха и не позволяя городскому патрициату нарастить мускулы, ибо уже были печальные прецеденты. Городские сословия оказались прижаты, придушены и не смогли создать ту цеховую и гильдейскую структуру, что была в Европе, имея в виду юридический статус. В Вестеросе, цех или гильдия не являются коллективными феодалами и у них нет какой-либо власти в городе. Просто более серьёзный и богатый кружок по интересам, вот и всё. Как скажет хозяин города – так оно и будет, и неважно, мастер ли ты, подмастерье или солидный купец. Налоги и пошлины будет регулировать и собирать феодал, не обращая, как правило, внимания на экономическую целесообразность, ведь лорду всегда нужны деньги для его развлечений и прочих дорогих условностей, идущих в довесок к статусу и роли. Как развивать город тоже будет решать феодал, которому плевать, что городу нужна канализация, новая мостовая или вовсе расширение, под которое нужно выделять земли. Судить и разрешать споры будут не выбранные судьи из магистрата или гильдии, а феодал, который примет решение, выгодное именно ему или же в пользу того, кто больше ему занесёт подарков, а на законность и социальную справедливость ему плевать и прочее, прочее и прочее...

Но вместе с завоеванием Вестероса Эйгоном пришли и перемены. Всё стало намного хуже. Лорды, которым теперь не нужно тратить огромные средства на содержание войск, поскольку все теперь живут в одном государстве, в котором царит королевский мир, обратили высвободившиеся силы против врагов внутренних, подавляя ростки подлинных независимости и самостоятельности конкретно в городах и подминая под себя остатки власти и контроля. И в этом феодалам активно помогали Таргариены, стремясь таким образом сплотить Семь Королевств вокруг правящей династии и показать аристократам, что король действительно и достойно защищает интересы правящего класса. В итоге это всё привело к гражданской войне, известной как восстание Святого Воинства. Хотя, казалось бы, как можно связать религиозное восстание и борьбу городов за свои права? А связь прямая. Вера, поднятая на щит, была лишь удобным поводом, но никак не причиной для восстания. Стоит только обратить внимание, что наиболее крепкие позиции у восставших были в городах, которые и снабжали восставших военспецами, оружием, доспехами и прочей ратной необходимостью. Восстание Святого Воинства стало последним вздохом и попыткой реванша коммунальной революции Вестероса, к которой присоединились и многие феодалы, увидев в этом неплохой шанс сбросить ярмо валирийцев. Итог… всем известен. Мейгор Таргариен, получив в процессе кликуху Жестокий, подавил восстание. Хотя заслугу за это приписал себе совсем другой король…

Святое Воинство и Честные Бедняки разбиты, Церковь Семерых ослаблена и обескровлена, остатки могущества городов подорваны, коммунальная революция пусть и спустя несколько веков, но подавлена. Теперь ничто не мешало феодалам дальше пить соки из городов, а в Вестеросе до сего дня любые размышления о наделении городов какими-либо привилегиями являются табу. Однако это привело к возникновению интересного процесса, а именно к сращиванию в городах всегда алчущей золота аристократии с купечеством. Сегодня такие благородные Дома, как Хэйтауэры, Аррены из Чаячьего города, Шетты из Чаячьего города, Графтоны, Ланни, Ланетты, Лантеллы, Мандерли, Риккеры и прочие настолько срослись с купеческими семьями в своих городах, что дальше только объявлять себя на восточный манер магистрами, а не лордами. Возможно, перед нами будущие династии первых капиталистов, а может и нет...

После таких размышлений и выводов становится немного жутковато. Куда я лезу? Если мои размышления точны и содержат в себе достаточно истины, то вытащить Семь Королевств из трясины технологической стагнации возможно только при закладке множества новых городов, расширении старых и наделении оных какой-никакой независимостью от лордов… так это сразу же гражданская война, который Вестерос ещё не видывал! На её фоне война Пяти Королей покажется борьбой детей в песочнице. Династия, что будет править в тот период, может не устоять. Наверняка не устоит. А как же мой план по сглаживанию углов в развитии Вестероса? Он, мягко говоря, явно под угрозой срыва, если уже не сорван. Поскольку, изначально строя свои планы и видя развитие капитализма как естественный процесс, масштаб возможного бедствия я учёл, но он виделся мне не таким… обширным. На этом фоне уже совсем по-другому выглядит столь сговорчивая позиция многих купеческих гильдий в Семи Королевствах. Может ли быть так, что многие представители торгового класса увидели во мне не только нечто в чём-то знакомое и родное, но и некий шанс? Вот только… шанс на что? Понятное дело, на власть и ещё большее количество денег. Условия меняются, а планы вновь и вновь приходится корректировать, но… ничего. Если мир вокруг тебя замшел и застыл в невежестве, то остаётся быть в нём Петром I со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иного пути для меня быть не может, ибо альтернативы приведут либо к руинам, либо к излишне ранней смерти от алкоголизма и прочих симптомов образа жизни с девизами «да пошло оно» и «да что я сделаю-то?»