Ага, прониклись, головы вообще опустили, одновременно вдавив в шеи. Я демонстративно вздохнул и окинув их добрым ильичевским взглядом своих прищуренных глаз, спросил:

— Вода хоть есть?

Дружный отрицательный моток головами.

— Так и что мне с этим провалом делать, не билеты же на его осмотр продавать? — я на мгновение задумался, хотя даже больше не о дыре, а об отсутствии земляного вала, кой должен был быть в наличии и довольно приличных размеров.

— А ничего, — встрял в мои раздумья Сергей. — Туалет у тебя тут на даче старый, так что я тут новый поставлю, капитальный и с нормальной крышей, а то в старом как дождь так непонятно по каким делам ты там сидишь, то ли по «думским», то ли душ принимаешь, то ли совмещаешь приятное с полезным.

— Ну так шикарно же, два в одном, удобства сплошные, — усмехнулся я и, махнув рукой, добавил: — Ладно, делай что хочешь, кто знает когда я тут опять объявлюсь, главное сам не перестарайся.

* * *

«Утро красит нежным цветом…»…Бррр да ничего оно не красит, разве только широту морды повдоль и поперек мокрой паутиной, да хлесткими ветками. А еще этот густой туман точно воздушная сметана, так и хочется достать ложку и черпать его с размаху, чтобы ложился с горкой, а затем смаковать…Эх, явно где-то во мне, глубоко-глубоко внутри, Пришвин скончался, а может даже(не побоюсь этого имени) Бианки, смотрю вон на птичку и порой хочется её жизнь описать, красочно так, с любовью…и смерть. Я возмущенно кхекнул. Идущий впереди Батон со скрипом в позвонках медленно повернул голову, натянул на морду самое ангельское выражение прямо говорящее, что: «я тут не причем, оно само залетело», с легким «чпоком» вытащил из своей «упирающейся всеми зубами» пасти бедную синицу и, ласково погладив, запустил бедную пичугу по длинной параболе в дальние кусты. Я лишь укоризненно покачал головой. Ведь поели перед дорогой и плотно. Ну в смысле, мы с ребятами попили чая, а вот мой котя основательно налег на запасы холодильника, мотивируя: «не пропадать же добру, особо тому, что длинное и в оболочке». Не, вы когда-нибудь видели исчезновение двух десятков сарделек…словно поезд в туннель вжух…вжух вагоны мимо со скоростью звука, аж завораживает. Все даже про чай на какое-то время забыли, а уж после одного большого булька бутылки молока….

Заросли неожиданно кончались и я, притормозив своих галопирующих мыслевых скакунов, огляделся. Тропа, дорога, фонарь, ржавый киоск и не менее ржавая конструкция похожая на завалившуюся набок Эйфелеву башню.

— Серег, мы что в старом парке? — с нескрываемым подозрением в голосе поинтересовался я у своего несколько мокрого от утренней росы друга.

— Ты всегда был у нас догадливым, — подтвердил тот, с невозмутимым видом соскребая ногтем с переносицы обосновавшийся там берёзовый листок.

— Тогда зачем мы тыгидымим по этим буеракам, когда можно было доехать на автобусе и спокойно пройти через центральный вход?

— Да ладно ворчать, — хлопнул меня по плечу Серега. — Нормальные герои всегда идут в обход, особенно когда на пути полно всяческих камер.

— Каких камер? — не понял я.

— В смысле каких? — немного «подвис» Сергей, удивленно смотря прямо в мои изумленно хлопающие пушистыми ресницами ясны очи, затем хлопнул себя ладонью по лбу. — Блин, совсем забыл, про твое выпадение из нашей реальности. В общем, не заморачивайся, считай, что у нас сейчас был утренний моцион.

— Маци…что? — тут же встрепенулась на незнакомое слово стоящая рядом с нами эльфийка.

— Не то, что ты подумала, — буркнул я, косясь на бодро зардевшиеся в лучах восхода кончики её острых ушей. — Он говорил про прогулку.

— Вообще-то я так и поняла, а вы что имели ввиду?

Блин, прям ангелок, сама невинность и глазенками хлоп…хлоп… Я со скрипом в глазницах перевел взор, на отвернувшегося и издававшего натужно-сдерживаемо-хихикающие звуки Сергея, отчетливо ощущая, что мои уши сделали вполне успешную попытку обрести цвет знамени Великого Октября, затем посмотрел на Скрипача, который уже вскинул к плечу свой инструмент и бросив: «Даже и не думай», решительным шагом направился куда-то вперед.

— Вообще-то нам в другую сторону, вон к тому камешку.

Голос Сергея заставил меня остановиться, затем с пронзительным скрипом дробленного асфальта под каблуками развернуться на месте. Камень, старый замшелый камень, с до боли знакомыми надписями, про туды не ходи, сюды не ходи, а если вон в ту сторону, то вообще «секир башка и Гитлер капут». Не, вообще то на самом-то деле это никакой не камень, а бетонная подделка, которую установили еще в те времена, когда парк работал, моя шевелюра была гуще и длиннее, а вид ровесниц моих нынешних учеников вызывал думы исключительно о совместных с ними моционах (и не важно какую букву вы поставите на второе место…эх, хорошее было время…и солнце ярче, а уж трава какая зеленая была, так смешно щекотала некоторые места…мягенькая, упс, отвлекся). В общем, потом парк закрыли, рядом построили новый, а старые аттракционы и прочий хлам почему-то так до конца и не демонтировали, и он медленно зарастал травой, да растаскивался на металлолом и прочие полезные для народонаселения составляющие. Надо сказать, что за прошедшие с моего последнего посещения годы асфальтовые дорожки окончательно проросли травой, бетонный лжекамень стал напоминать реальный валун, а также обзавелся десятком дополнительных надписей в стиле: «Вася любит Лену» и «Пыхтакор, отвечаю, чымпион». Над последней надписью я думал аж пару минут, пытаясь вспомнить все известные мне команды, и почему-то постоянно сползая глазами на записанный рядом номер какой-то Клавы, обещавшей «всё, сразу, куда фантазия заведет и совсем недорого».

— Ну и где твой портал? — наконец спросил я Серегу, носком ботинка и как бы невзначай затирая взбудораживший мою не очень здоровую фантазию номерок (не, ну дети ведь рядом…буквально за спиной…смотрят, а тут такая некультурщина….фантазии понимаешь).

— Так ведь прямо тут?

— Где тут? — не понял я.

— Тут, — указал сразу двумя руками на валун Сергей. — Прямо тут.

— Прямо тут? — мой указательный палец уткнулся в полустертую надпись «Пойдешь на…».

— Именно.

— Твою ж кису….

Я вопросительно посмотрел на Батона, тот на меня, понимающе мявкнул, достал из-за уха пенсне, водрузил его на нос, обошел вокруг камня, пожал плечами и почему-то вопросительно посмотрел на эльфийку, та удивленно вскинула бровь и передала эстафету взглядов вампирше, та в свою очередь одарила улыбкой стоящих чуть в сторонке парней, а затем все дружно уставились на Скрипача. Гном напустил на себя самый серьезный вид, убрал скрипку в рюкзак и, достав оттуда молоток (который явно приватизировал в моей кладовке), начал наворачивать круги вокруг камня, порой останавливаясь и постукивая по нему своим инструментом. Вскоре к гному присоединился Грей, потом Эрнеста, а затем и все остальные мои ученики, так что со стороны всё это действо начало напоминать какой-то магический шабаш, ну или на крайний случай выгул неких арестантов. Минут через пять мне надоело наблюдать за круговым движение личного состава моей команды вокруг бетонного булдыгана, и я решительным захватом «за шкварник» выдернул гнома к себе, после чего ленивенько так поинтересовался результатом их хождений. Скрипач задумчиво почесал сбившуюся набекрень бейсболку и заявил, что: во-первых, данный камень не настоящий, во-вторых, магического он в нем ничего не ощущает, а, в-третьих, надписи больно интересные. Блин. Я оглядел остановившихся ребят, во взглядах которых была полная растерянность и повернулся к Сергею, который все это время стоял, опершись плечом о ствол растущей у дороги старой березы, с интересом и легкой улыбкой наблюдая за происходящим. Не, ведь что-то знает шельмец, но молчит пока не спросишь, и вот вечно он так, сколько себя помню.