— Чудный народ с тобой бродит, Ярослав, — пробасил Муромец, глазами указывая на место по другую сторону стола и пододвигая к себе стоящий недалече высокий кувшин. — Садись, выпьем по стаканчику.

— Да я как бы…

— Травяной сбитень это, головы не заморочит, а вот силы для дороги даст, у старухи он знатный выходит. Садись, — он быстро разлил напиток по большим глиняным кружкам и подтолкнул одну из них мне. — Пей.

Я послушно взял кружку и, принюхавшись к пахнущей медом тягучей темно-зеленой жидкости, отхлебнул. Неплохо. Чем-то напомнило чай моего домового, такой же сладковато-мятный привкус…Бам-с…В голову легонько тюкнуло, мир расслоился, заполыхал причудливыми красками, а во всех членах такая странная гибкость образовалась, прям ух…Снова захотелось бананов и торт с кроличьими лапками…. Тягучая слюнка скатилась по небритому геройско-квадратному подбородку.

— Ярослав, Ярослав, — Муромец, приподнявшись из-за стола, решительно потряс меня за плечо, затем обернувшись крикнул: — Старая, ты чего там в сбитень намешала!

— Да всё того же, зверобой, мята, тысячекрытень…ах ты ж божечки, как же ты туда…! — донеслось из сарая, после чего оттуда раздалось воинственное «кука-реку», пронзительное «мяуу», вылетел целый сноп перьев, а следом в его вихре выскочил с выпученными глазами Батон, держась передними лапами за то место откуда произрастал его длинный хвост, преследуемый довольно драным, но от этого не менее воинственным, петухом.

Через мгновение следом за ними явилась хозяйка с вознесенной над головой карающей метлой и последним, ленивой походкой, вышел кот Яги. Облокотившись на косяк ворот, он несколько мгновений наблюдал за происходящим переполохом, затем достал из-за уха куриное яйцо, надколол его о косяк и, одним длинным глотком вытянув внутренности, подмигнул нам с Муромцем своим ярко-зеленым глазом.

Впрочем, суета улеглась довольно быстро. Батон с Петей как-то нашли общий язык и теперь сидели в обнимку в дальнем углу стола. Кот рассказывал ему про рыбалку и космос, а присоединившийся к ним Скрипач наяривал леденец и требонькал на скрипке про траву у дома. Парни, засучив рукава, взялись помогать Яге приводить в порядок сарай, вызвав у той неподдельное удивление и одобрительное кхеканье Муромца, а у меня тайный приступ гордости, ибо в основном ребята работали руками, применяя лишь небольшую толику магии. Девчонки же занялись грязной посудой. Галайдуэль правда хотела было помочь с огородом, но не успела и рта раскрыть дабы призвать свои силы природы, как грозный взгляд хозяйки заставил её его захлопнуть и шустренько метнутся за вынесенными котом Васькой полотенцами для натирки до блеска всей вымытой посуды. Я же всё это время сидел в небольшой прострации, открыв миру все возможные чакры, слушал музыку пространств, одновременно мурлыкая под нос песенку про медуз, пока протянутая мне Ягой кружка с каким-то напитком одним глотком не собрала мои мысли в едино-монолитную кучку.

— Блин, и что это было? — я растерянно посмотрел на сидящего напротив Муромца, но тот только пожал плечами.

— Может быть вот это? — подошедшая Яга оттянула ворот моей рубахи и постучала ногтем по чешуе плотной броней покрывшей часть моей шеи и уже медленно, но уверенно, перебирающейся на плечо.

Густые брови богатыря удивленно взметнулись вверх.

— Колдунство какое?

— Скорее наука, — ответила ведьма, садясь рядом со мной. — Змея в нем пробудили зачем-то, вот трава горючая и подействовала, сам же знаешь как Горыныч с неё дуреет.

— Мне ли не знать, — усмехнулся в бороду Муромец. — Последний раз пришлось все три морды лица «гладить», а то никак не успокаивался, все кулаки стесал.

— Тебе бы только гла…Васька, ирод царя небесного, а ну положи, где взял!

Кот, вышедший из сарая с целым лукошком куриных яиц, оглянулся на вскочившую на ноги Ягу, задумчиво дернул ухом, затем бочком- бочком сместился за бревенчатый угол. Метла со свистом прыгнула в руку старухи, а сама она олимпийским прыжком с двумя кульбитами оказалась почти рядом с сараем и, издав вопль охотящегося Чингачгука, бросилась вслед за котом. У моих ребят аж челюсти по отвисали, Скрипач едва не подавился петушком, а Батон каким-то макаром успел нацепить на себя бабочку, очки и выставить перед собой табличку с оценкой «6.0».

— Ох и попадет сегодня Василию, — басовито хохотнув, констатировал богатырь, плеская себе еще сбитня, после чего, покосившись на меня, приподнялся и, взяв со стола кувшин с квасом, наполнил мою кружку. — Слушь, Ярослав, я тут вашу беседу краем уха подслушал. Как понимаю, путь твой прямиком в Маревы топи ведет.

— Ииии? — с нескрываемым подозрением какого-то подвоха потянул я.

— К Кощею тебе надо, — сказал Муромец, подхватывая с блюда зажаристый пирожок.

— К Кощею? К тому самому?

— А ты другого знаешь?

Я, на мгновение задумался, затем замотал головой, одновременно вспоминая все что знал об упомянутом сказочном персонаже: худ, жаден, очень любит звонкую монету, характер скверно-нордический, не женат (хотя много раз пытался), бессмертен…Блин…Я нервно сглотнул и отодвинул резво сунутую мне в руки Батоном серую папочку с синими тесёмками. Кот посмотрел на меня грустным взглядом поверх очков в тонкой оправе, снял и протер их, затем аккуратно спрятал папку в своё невидимое хранилище, сочувствующе покачал головой, цыкнул сквозь зубы и демонстративно провел когтем по шее.

— Да не дрейфь, Ярослав, — бросил Илья, заметив наши переглядки с котом. — Кощей он мужик нормальный, свойский, со своими конечно мышами в хозяйстве, — он постучал указательным пальцем себе по виску, — но если к нему нормально относится, то и он ответит тем же. Хотя, с другой стороны, как найдет… (вот за этот намёк отдельное спасибо… «как найдет», судя по тем сказкам, что читал, «находит» на него довольно часто и усердно).

— А вообще, зачем мне к нему? — спросил я, на всякий случай прикидывая «а где же у него кнопка» (точнее яйцо…тьфу-ты точнее игла в яйце, которое в утке, а та в ж…в зайце короче…извращение еще то, если подумать).