Ее главная камер-фрейлина помогла ей раздеться, а затем облачиться в роскошный комплект драгоценного элитного белья. Отшитая золотом красная ткань и само изделие были тончайшими, выполненными лучшим мастерицами мира. Кожа девушки золотилась, благоухала необыкновенными маслами, вызывающими желание. Волос расчесан и распушен блестел, искрясь в свете. Все было готово.

И самое главное, у нее середина, пик цикла. Будущая ночь с Каримом могла помочь укрепить ее брак и положение. А если она родит сына, тогда ей больше не нужно будет бояться абсолютно ничего в этом мире.

Сафири села в кресло у камина, вглядываясь в языки пламени и про себя молясь, чтобы ее муж все-таки послал за ней. Или пришел сам. Это было бы даже лучше. Тогда разом бы прекратились все сплетни и перешептывания за ее спиной. Она горько вздохнула, прося Аллаха услышать ее отчаянную мольбу.

И как только она закончила шептать молитву, от двери её спальни послышался легкий толчок.

***

Антара Карстен уяснил одно, пора действовать. У шейха нет наследника, и пока совсем мало времени прошло с его восшествия на трон. Можно подождать войны и убить его. Но после того, что случилось сегодня, он передумал. Нельзя ждать. Нужно элементарно захватить власть. Никто не хочет войны среди элиты. Лучшие мужи Аравии хотели бы восстановить свои силы и благосостояние, а для этого Магрибу необходимо восстановление торговли и высокие налоги, а вовсе не битва.

Поэтому, когда его секретарь сообщил, что его ждет и уже давно лидер топширов. Он и обрадовался, и разозлился. Топширы, как вечная заноза, как бешенный верблюд, сбивающий остальных с толку. Эти бедуины мешали жить всем. Они грабили караваны фур, водили дружбу с врагами Магриба, были ортодоксально набожны и совершенно не принимали модель мира, при которой Магриб способен был бы уживаться со всем остальным цивилизованным миром.

Он вошёл в зал, где Двадабр сидя на подушке пил кофе и курил кальян, поданный его слугами, и поприветствовал его, в уважении пожимая руку.

— Надеюсь, вы не сочли мой визит неприемлемым, — спросил Двадабр имея в виду то, что Антара Карстен сам просил его о встрече, но не в своем же собственной доме и не ночью.

— Я здесь ненадолго, ибн, — отозвался Двадабр, готовый выслушать Антару, но четко обозначающий границы дозволенного.

— Говорят, вы отличный переговорщик.

— Раз так говорят, то возможно так оно и есть , — Двадабр усмехнулся.

— В ваших жилах течет кровь многих известных дипломатов прошлого, — Антара сделал жест, им внесли новый кофе и угощение.

Однако, топшир не спешил снова вернуться на подушки.

— Однако ваш род будем намного более древним, чем мой, ибн.

Антаре всегда нравилась лесть.

— Верно. Мой род один из древнейших. И род шейха уступает моему и вашему. Я считаю, что новый шейх выбирает себе слишком новых людей. Не проверенных ни временем, ни делами их собственными и их семей. Это весьма опрометчиво, — Антара нахмурился. — Вы так не считаете?

Двадабр поморщился, слегка замерзнув на месте и соображая куда это Антара клонит. Затем, слегка дернулся, заметив:

— Но шейх выиграл войну.

— Она ничего не принесла Магрибу, кроме смерти его отца.

— Ибн, — Двадабр тряхнул головой и направился к выходу, явно не собираясь обсуждать то, что негласно предлагал Антара.

— Стойте, — Антара практически повысил голос. — Вы же не будете отрицать, что Кадим Джабраилов подходящий министр финансов? Или что его покойный брат был лучшим приемником? Никто не желает предстоящей войны!

Двадабр остановился почти у входа, обернулся, разглядывая Антару с некоторым недовольством, затем взяв себя в руки, кивнул:

— Никто. Вы правы. Мне не нравится нынешний министр финансов, но это ни вам и ни мне решать, кому доверяет шейх. А он, напомню вам наместник Аллаха!

— Наместник! — заорал Антара. — Он выдает вдову брата против всех правил за своего прихвостня. Заставляет его бросить беременную жену, ради европейской потаскухи. Мою племянницу! Это воля Аллаха? Вы называете это справедливостью? Хуже, только если бы он на ней женился сам.

Двадабр сузил глаза, свирепо сжал челюсть и шумно выдохнул, развернулся.

— Что вы предлагаете?

— Переворот и мир, — зловеще прошипел Антара. — Справедливого шейха. Меня. А белобрысую шармуту на корм шакалам.

Пять месяцев спустя трехсторонний договор был готов.

Соглашение между Каримом, топширами и новым наследником Мактумов устраивало всех, включая стороны, которые присоединятся к нему позже. Арию договор интересовал по своим личным причинам, но рождение сына загородило собой весь мир.