Вот правда жизни, красота не решает всего. Любую внешность, даже самую распрекрасную всегда-всегда побеждает, перебивает, перевешивает энергия. Карима, с его властью, нравом и соблазнами можно покорить только ею. И больше ничем.

— Господи благослови, приступим, — прошептала она, поднимаясь и направляясь к выходу. Их ждал банкет, на котором разыграется главное и самое важное действо в жизни Арии до сегодняшнего момента.

***

Так как Ариа была полноценным участником и представителем топширов. Ее сопровождал Двадабр, и, Мара в качестве компаньонки. На ужине также был Карим с Сафири, Амин с невестой и многие другие приближенные с трех сторон. Примерно двадцать столов на шесть персон каждый.

Порядок подачи блюд, особенно на праздничный обед, у многих арабских народов отличается от привычного европейского. Он начинался с арбуза и дыни, затем подали бинтас-сахи, представляющее собой сладкое тесто, залитое растопленным маслом и медом. Дальше подадут барашка в специальном соусе, а на завершение бульон.

Казалось, Ариа и Карим демонстративно не замечали друг друга. Светская беседа, и тон, мягкие шутки и комплименты лились рекой в комнате, наполненной людьми, полной гирлянд цветов и дорогих тканей, ароматных благовоний, плывущих ненавязчиво в воздушном пространстве полумрака. И тем не менее приглушенность освещения, не делала банкетный зал тусклым, наоборот кругом чувствовался славный уют.

В какой-то момент, Амин наклонился к Кариму и спросил:

— Видите вон ту женщину?

Его взгляд устремился на несколько столов вперед и Карим посмотрел на Арию. Так как это была не свадьба, а деловой ужин все дамы были одеты в черное, и отличались их наряды только богатой вышивкой и украшениями, в основном браслетами.

— У нее вышивка темно зеленного цвета, — пояснил Амин.

На платке Арии, что прятал ее роскошные золотые волосы вышивки не имелось. Она была одной из немногих женщин, без украшений, целиком в черном. Невеста Амина и Сафири позволили себе намного больше. Даже у ее помощницы висел на запястье дорогой бирюзовый браслет и была вышивка по канту платка, как раз изумрудного цвета. Да и накрашена Мара казалась значительно сильнее. В лице Арии читалась ненормальная бледность. Кожа светилась, выглядела избыточно белоснежной, без румянца, без розовости. В глазах легло мрачное утомление, перемешанное с напряжением. И даже в такой холодной, практически леденёной красоте было что-то завораживающее.

— А на руке висит браслет из бирюзы.

Карим кивнул, рассматривая теперь Мару. Он помнил, что когда-то она работала на дядей Амина. Переметнувшаяся шпионка, ставшее верной служанкой Арии. Ему до сих пор было любопытно, как, как ей подобное удалось? Топширы тоже ее любили. Это было очевидно, по тому, как Двадабр оберегает ее, даже если при этом неспеша беседует с соседом по столу. Есть мужчины, которые чтобы ни делали всегда готовы схватиться за член. Есть те, кто хватается за кошелек. А Двадабр был из того вымирающего вида, что готов был схватиться за нож. Даже если он не смотрел на Арию, его глаза охраняли ее через затылок. Как выходило у нее вызывать в людях такую верность?

— Видите?

Карим кивнул, возвращаясь вновь взглядом к Маре. Она что-то сказала Арии, и та грустно улыбнулась. Со стороны обе девушки казались лучшими подругами.

В душе у Карима что-то шевельнулось, неприятное ощущение, едва уловимая дрожь от того, как Мара убирая руку от своего рта легонько пальчиками прикоснулась к плечу Арии. Та тут же склонила голову ближе, и в печальных светлых глазах скользнул луч радости. Исчез. Пальцы Мары вызвали в Кариме волну ненавистной дрожи. Та прокатилась до его раскрытых бедер, прошлась по паху, оставляя горячий след в мошонке. Грязная девка могла так легко касаться ее плеча. Мять, гладить, скользить по коже. Мара шептала ей на ухо явно, что-то беззаботное.

— Ее мать была моей кормилицей, а эта девушка, — Амин понизил голос до скабрезного шепота. — Моей первой учительницей в искусстве соблазна.

Карим перевел полный негодования взгляд на наследника, ощущая, как на краю воротника его халата пульсируют вены на его шее.

— Ну, вы понимаете. Она способна обучать премудростям востока не только мужчин. Она весьма знающая. Временами казалось, что я обучаюсь у джиннии.

Он рассмеялся, Карим тоже оскалился, продолжая тяжело глядеть на Мару и на Арию. Его дыхание участилось из-за пульсации крови, вызывающей праведный гнев. Разум, принялся рисовать непристойные картины полные душевных терзаний и черной зависти. Мара обучает Арию. Да, женщины способны обучать друг друга. У них от природы есть склонность делиться и воспитывать. А потом он спросил себя, а для кого Мара обучает ее? Для Рода Страквира? Очень сомнительно. Не правдоподобно.

Он перевел потрясенный взгляд на Амина. Тот, откинувшись немного назад, расслабился и тоже смотрел на девушек. Его заинтересованный взгляд по-свински нагло гулял по Арии. Внутри Карима образовался смерч.

— Если не возражаете, сегодня прекрасный вечер и мне требуется навестить старого учителя. Простите меня, — сообщил Амин, извиняясь и отлучаясь из-за стола.

Сафири сидевшая рядом и болтавшая с невестой Амина, озадаченно посмотрела на мужа, не понимая, что так сильно могло его расстроить. Взглянула туда куда смотрит он, но в той стороне за столом сидел Двадабр и еще несколько мужчин, но ни одной женщины не было рядом. Лидер топширов встал, поклонился и пошёл куда-то.

Карим все это время сидел, как каменное изваяние, готовое расколоться от ударов ярости на несколько кусков, а может быть и того хуже…

Ариа и Мара перешли в соседний зал, где сидели те, кто не влез и не был слишком приближен или важен для соглашения. То была пестрая свита из гостей абсолютно разной иерархии. Двадабр вышел немного позже, и нашел девушек за дальнем столом, распивающими кофе. Он не стал к ним приближаться, лишь убедился, что его люди держат всех гостей под контролем. Сам же он ушел из помещения, а затем и вовсе покинул ресторан.