Дверь в кабинет открылась, и в сопровождении двух охранников внутрь ввели Мару. Ариа смотрела и не верила глазам. Мара рисковала жизнью, не выполняя приказа Мактумов.

— Девушка, безусловно, талантливая и, вероятно, привязавшаяся к вам, — сказал шейх.

— Извини, отец, — в голосе Адама слышалось едва уловимое раздражение. — Я не смогу обеспечить ей безопасность. Да и не хочу. Зачем моей жене и шпионке общаться дальше?

Арии хотелось сказать, что Мара не предавала её. Выходит, не шпионка. Но ситуация была слишком непонятная. Она подошла и взяла Мару за руку. Та с благодарностью посмотрела, сжав свою ладонь в ответ.

— Ты меня не понял, — прервал его жестом шейх. — Мара, подойди сюда.

Девушка нерешительно двинулась вперёд и подошла к столу.

— Отныне ты — гражданка Магрибских эмиратов, — он протянул ей паспорт и другие метрики. — Можешь дальше служить нашей семье и своей хозяйке. Это мой свадебный подарок.

Мара взяла документы, с растерянностью разглядывая их.

— Пока ты рядом, наш род даст защиту и кров. Ты ни в чём не будешь нуждаться. А если ты этого не хочешь, ты вольна поступать так, как сочтёшь нужным.

Лицо Мары расцвело, и она широко и белозубо заулыбалась, пока Ариа напряжённо ломала голову над актом щедрости шейха. Зачем? Может, так будет проще убить всех разом, как сказал Адам. Но ведь Мара и так пришла под конвоем. И если всё делалось с таким расчётом, то, боже мой, с каким благодушием на лице шейх расставлял сети для них, своих жертв, как искренне играл в красивые чувства и жесты.

— Документы подпишем завтра перед свадьбой Карима и Сафири. Сегодня вечером мы представим Арию как члена семьи. Можете идти.

Все трое покинули кабинет, и Мару отвели в гостевое крыло, а Арию Адам отвёл в новые покои.

Они вошли внутрь частных апартаментов, и она, опустошённая, остановилась, устало осела на диван. Карим и Сафири завтра женятся. Новость вызывала печаль. Этой ночью он целовал и любил её, а до этого другую, а ещё до этого — ещё кого-то. То, что случилось, казалось выплеском страсти, горячей потребностью получить желаемое. Их с первых секунд тянуло друг к другу. Он ведь понимал, что женится буквально на днях. Потому и предлагал её взять второй женой. Какая неслыханная щедрость.

Она горько улыбнулась. По крайней мере, у Арии, благодаря преданности Мары, есть документы и деньги. Она больше не беспомощная.

— Ты и в самом деле веришь, что нас убьют? — спросила она, наблюдая, как Адам что-то увлечённо делает в своём телефоне.

Он поднял голову и кивнул.

— До тех пор, пока Карим не окажется на троне, мы для него угроза. А в сложившейся ситуации с Мактумами тем более.

— Будет война?

— Как минимум военный переворот. У Мактумов давно зуб на наше семейство, так что это вопрос времени. Или они нас, или мы их. Пленных брать не будут.

— А когда всё закончится и Карим получит трон, я смогу, мы сможем... — она потёрла устало лицо. — Вернуться домой? Развестись? Мы…

Адам покачал головой, убрал телефон и сел рядом.

— Кто мы?

— Я и Юлия.

Ариа сглотнула, всматриваясь в мужественное лицо. Ольга любила Адама, но это не помогло ей никак. На таком уровне власти чувствам нет места. Здесь это слабость. Есть только сделки, побеждённые и проигравшие. Живые и мёртвые. Ариа стала намного ярче и чётче понимать маму. Не будь они женаты, каковы её шансы на жизнь? Нет ответа на этот вопрос.

— Развод возможен. Но я отберу опеку, и ты никогда не увидишь её. Она моя. И только моя. Мне решать, что будет дальше, — он усмехнулся. — И ты тоже моя.

— И ты никогда не отпустишь…

Адам покачал головой, наклонился и вызывающе впился в губы.

Ариа охнула, отпрянула, пытаясь уйти от навязанного поцелуя. Прикосновения Адама рождали насилие. Она, сама не ожидая такой бурной реакции от себя, звонко ударила его по лицу, вскочила и, отбежав на приличное расстояние, возмущённо зашипела:

— Не смей прикасаться ко мне! Я разведусь с тобой. Разведусь! А потом докажу, что ты убил Ольгу. Как ты можешь целовать после этого? Как!? — последние слова у неё вышли криком.

Адам резко встал и в несколько шагов оказался рядом.

— Тебе повезло, что ты жива! — он схватил и скрутил её за руки, прижал к восставшему органу в паху. — Хочешь жить дальше? Хочешь!?

Она дёргалась, вырываясь, выбилась из сил, поникла в мужских руках, а затем расплакалась.

— Покорись! Кивни мне.