— Какая щедрость, — она возмущенно фыркнула, смерив его таким же горьким взглядом. — Ты наказываешь меня за отказ. Не даешь видеться с сыном. Забрал мою помощницу и требуешь, продолжаешь призывать, чтобы я пошла на уступки. Это ты называешь дипломатией по-арабски?

На его лице проскользнула ухмылка.

— Ты не сказала мне о сыне! Ничего не сказала.

— Что я сделала тебе, что ты так ненавидишь меня? Карим? Думаешь, я бы смогла после всего, что ты делаешь простить тебе. Ты спросил хочу ли я замуж за Рода? А его? Он твой друг. И друг ли теперь?

— Его дело служить и подчиняться. И я не ненавижу тебя. Поверь? Это совсем иное чувство!

— А он живой человек!

— А я шейх.

— Карим, ты не Бог. И наши отношения испорчены настолько, что я никогда не смогу принять тебя. Никогда! Ты хочешь, чтобы я стала твоей. Но я этого не хочу. Понимаешь? Я не могу. А сейчас тупая похоть!

Она покачала головой, не зная стоит ли ему признаваться, что считает его виноватым во всем. Не хотелось после случившегося.

— И кто я для тебя?

Вопрос конечно интересный, учитывая, что они только что делали на каменном ложе. Она покраснела, кусая губы, сжала руки в кулачки.

— Ты чудовище, — их взгляды плавились друг от друга от взаимных претензий.

— Чудовище?

— Тяжелый, не способный на чувства человек. Монстр. Господи, если бы ты знал, как я проклинаю тот день во дворе.

Он сжал челюсти, вздернул подбородок. В его карих глазах светилось нечто опасное, этакое, что можно было бы принять за решительность. Мужские пальцы стиснули ее подбородок, подняли лицо к себе, заставили распахнуться голубые глаза и скатиться по щекам слезинкам.

— Я докажу тебе, что ты не права. И это вовсе не похоть, Ариа.

— Как? Будешь шантажировать, насиловать и пытать? Карим, ты и так уже все разрушил, все светлые чувства. Я каждый день плачу о сыне. Я проклинаю тебя и Адама, отца, за все то, что случилось со мной. Но знаешь, в одном я уверена. Мужа ты мне выбрал верного. По крайней мере Роду есть что предложить. Он хороший и прекрасней человек. Я буду преданной женой! И я буду любить его так нежно и так страстно, как сумею!

Он резко отпустил ее, сжал зубы, глядя исподлобья.

— Если ты надеешься, что моя ревность поможет отменить свадьбу, то нет!

Ариа покраснела, ощущая бессильную злобу.

— Ошибаешься. Я говорю правду! И действительно собираюсь любить своего мужа так искренне и уважительно, как тебе и не снилось. Это же твой приказ!

Было видно, что Карим напряжен, но не настолько, чтобы реагировать бурно.

— Мой! И если ты хочешь, чтобы у него было все хорошо, тебе придется выполнить и другой мой приказ.

— Это и есть шантаж! Ты монстр. А знаешь, если хочешь убей его. Но прежде, чем ты это сделаешь, наслаждайся — она дернулась, наклонившись нему. — Представляй, как он лижет мне и как я ему сосу.

Она прошла мимо взбешенного, яростно дышавшего, Карима и вышла на улицу. Совсем недалеко стояла хозяйка лавки. В машине Карима все также работал двигатель и была распахнута пассажирская дверь.

— Садись в машину, — рявкнул он ей на ухо, так что она чуть не подпрыгнула на месте.

Но спорить не стала, послушно села, уставшая, в разбитых чувствах. Ариа все еще ощущала вкус его поцелуя на своих губах. Тело реагировало и горело от пережитого.

Она вернулась из Бултама одна. И теперь нужно было выполнять обещание данное Кариму, любить Рода. Только вот сказать, не сделать. А он так и ждал ответа, она тяжело и шумно выдохнула.

— Я могу не забеременеть больше никогда. Сделаю операцию по перевязке маточных труб, — произнесла она, поражаясь, что может вообще озвучить подобное.

Род осуждающе покачал головой и взяв Арию за руку, слегка сжал ее.

— Не нужно. Мы найдем иной способ.

Она печально кивнула, понимая, что все-таки он хороший человек и, кажется, ее друг.

— Авраам такой красивый, — произнесла она, чувствуя, как волна слез по новой подкатывает к горлу.

— Ты знаешь, говорят, что Сафири покидает резиденцию. Отправляется в паломничество по святым местам. И возможно оно связано с тем, что тест на отцовство у ее дочери с Каримом может быть отрицательный. Ходят такие слухи.

— Карим хочет, чтобы я стала его любовницей, — медленно призналась Ариа. — Так тоже можно развестись. Ты сам знаешь, что в этом случае суда не будет. Потому что он же шейх. И я отказала ему! Сказала, что буду самой верной женой на свете и видимо целомудренной!

Род вдруг улыбнулся на весь салон, и его плечи затряслись от хохота. Арии бы тоже рассмеяться с горя, отказать-то отказала, но это никак им не помешало придаться похоти. Так она это назвала?

— Представляешь, — произнес он сквозь улыбку. — Мы с тобой еще не поженились, а уже думаем, как развестись! Райхан беременна и мне нужно с ней еще развестись и жениться. А мой лучший друг и шейх мечтает о тебе!