— Отпусти! Сейчас же! — она бешено брыкалась, размахивая руками словно разъярённое животное.

— Ты не хотел меня видеть. Говорить! Слышать!

Ариа покраснела от напряжения и потуг в тщетной попытке вывернуться волчком из его рук. Карим блокировал, зажал между столом и собою. Каменная поверхность холодом тут же впилась ей в бедра, покуда с другой стороны ее прижимал крепкий мужской торс и торчащий внушительной дубиной детородный орган.

— Так что тебе нужно сейчас? У-у-у, утпусти…

— Я хочу знать, — прошептал на ухо Карим, щекоча горячим дыханием ей затылок.

— Ублюдок! — она задергалась с новым усилием в мертвой хватке.

— От кого ты родила?

Ариа хватанув воздух и проглатывая слова, замерла. Разом бурно покраснела, вздрогнув от напора Карима.

— От Адама, — выдохнула, от отчаянья закашлялась.

В кастрюле с новой силой чмокнула густеющая смесь.

— Да, что ты? — прорычали ей на ухо.

— Ты безумен!

Следующую минуту, Карим связал ей руки икалем. Ариа заскулила, мгновенно взмокнув от бесполезной борьбы, от его побеждающей силы.

— Что ты творишь? — она не могла не брыкаться, пока он блокировал руки к ножке стола, в углу которого оказалась полукруглая ручка, прикрепленная к металлическим уголкам. Вероятна ручка нужна была, чтобы лежать на столе и держаться за нее руками над головой. Что бы что…

Он рычал.

— Правду, Ариа.

— Я говорю правду. Клянусь тебе! Авраам сын Адама!

Распластанная на жестком ложе, она едва не зарыдала. Карим заглянул в лицо и покачал головой, цокая с осуждением языком. Рывком легко сдвинул ее попу на самый край, почти заставляя свисать ту на грани.

— Вранье в крови у женщин! Ты не исключение.

— Да, что мне сделать, чтобы ты поверил? Я клянусь, он сын Адама.

Следующие пару минут, он блокировал тонкие лодыжки, найденной на полке бечёвкой. Старуха перевязывала и подвешивала на ту пучки трав.

— Остановись! Умоляю. Карим, что ты делаешь?

— Когда ты узнала о беременности? — Карим взглянул на кастрюлю, пока Ариа униженная дергалась и елозила в попытке освободиться.

Ее волос выбился из чадры и теперь мешал ей. Разрумянившаяся, в нелепой позе, с согнутыми ногами, каждое движение открывало ее трусики и таз. Каждая попытка задирала подол выше.

— В деревне топширов. У меня была задержка.

— А сейчас?

— Пик овуляции!

Карим замер и сердито усмехнулся. Он уже и забыл, как она быстро соображает. Порой выглядело молниеносно.

— Значит, пик? И ты говоришь, правду?

— Да, бл@ть, я говорю правду! — дрогнувший голос Арии подскочил на несколько тонов вверх, стоило пальцам Карима задрать подол еще выше на талию. Он бесцеремонно разорвал на ней трусики. — Правду! ПРА! В! ДУ!!!

От треска ткани Ариа задрожала оголенным телом, затряслась от бессилия. Карим рассматривающим жадным взглядом, изучал ее там. Ласково провел пальцем по нежным половым губкам, вырывая из Арии сиплый сжатый вдох.

— Давай еще раз. Чей это сын?

— Господи боже! Карим, ты с ума сошел. Я клянусь тебе всеми богами, он сын Адама! Я забеременела в первую же брачную ночь!

— Разведи ноги в стороны.

У нее окончательно потерялось дыхание. Казалось, у обоих едет крыша. Потому что все вместе — лавка, разговор и то, что он приказывал выглядело безрассудством.

— Если не хочешь, чтобы я их тоже связал.

Ариа не повиновалась. Он сжал ее за коленки, грубым движением развел женские ножки в стороны. Уставился на открывшуюся розовеющую сердцевину, на складки, на сжавшийся в страхе обожаемый лепесток. Нежный, трепещущий, такой чувственный и беззащитный. Он шумно выдохнул. Кажется, забыл обо всем на свете. Карим выглядел настолько сосредоточенным, что Ариа чуть не взвыла от досады.

— Прошу, — пристыжено зашипела она, замолчала от его возражающего взгляда, увидев куда он перевел его.

Ее глаза округлились от боязни. От представления о его намерениях. Паника смешалась в груди с замешательством, раскаляя в венах кровь адреналином.

— Нет! Ты же не будешь? О, Господи! Не делай этого, прошу. Не смей, — голос осел от безысходного недоумения.

Он же не будет пытать. Не станет делать больно!? Если бы она могла, то попятилась бы назад. Ариа лишь делала усилия, ощущая себя беспомощной жертвой в руках злодея. До нее в миг проникновенно вдавилось, вторглось, дошло, он не намерен отступать. Карим хочет услышать истину, и получит свой правдивый ответ. За которым ей конец. После такого в этих местах женщин, наверное, убивают! Остается только надрывать глотку и продолжать бороться. Ариа пыталась освободиться от пут, но все попытки выглядели напрасными.

Она не знала ошибается она или нет. Подобного рода признание казалось приговором к смерти. Будь у неё время все хорошенько обдумать, прежде чем решиться на такой шаг, как признание, Ариа бы все хорошенько взвесила. И солгала. Она больше уже не являлась той наивной простушкой, какой была раньше, до встречи с ним.

Ариа заскулила от ужаса, но решила, что ни за что не признается и не скажет ему правду. Это было бы слишком даже для нее, а кроме того, риски после признания казались настолько значительными, что у нее в жилах застыло все от страха. Сокрытие от шейха наследника, оно ведь не просто преступление, действие, направленное против государства, вред для политики эмира. Наверное, расстрельное дело.