— Ожидаемо. — Эмма напряженно кивнула.

— Сказал: «я не благотворительный фонд», и послал. С первого раза, и со второго, и с третьего. «Ты мне никто, и твой сын мне никто» — вот что он говорил мне.

— Как вы его уговорили? — Фастер проглотила ком. — Что вы ему предложили?

— Эмма. — С обреченно улыбкой продолжала Элис. — Я — мать больного ребенка. Я была готова в рабство ему продаться, если бы он дал мне денег в долг. Была готова из-под его указки закладки пойти рассовывать, да что угодно делать, потому что я — мать. Он мне, в итоге, сказал, что у него нет таких денег. Что он строит дом, для себя и для своей «настоящей сестры», так что я в любом случае зря трачу время.

— Мне кажется, он не врал. — Фастер напряглась, вспоминая время строительства. Они снимали небольшую квартиру, все деньги правда уходили на стройку, потому что Штайнер ни на чем не экономил. Нужен камень? Натуральный. Дерево? Самое лучшее. Все самое лучшее, чтобы был самый лучший в мире дом. Самый красивый, уютный и большой. Мужчина столько лет грезил этим домом, что никогда не позволил бы себе где-то урезать статьи расходов, к тому же строил сам.

— А он и не врал, как потом выяснилось. — Ванэйк сконфузилась. — Но на тот момент, когда я узнала об этом, деньги были нужны уже не только моему сыну. Нейтан носил в голове часовую бомбу.

— Что? — Эмма нервно, тяжело выдохнула.

— Ну вот так. Он в срочном порядке сел делать один масштабный проект, чтобы…

— Городской плотины. — Фастер отрешенным взглядом уставилась на стол.

— Да. Настолько я помню, он послал аж четыре варианта. Ну и… выиграл. Никто, мне кажется, столько не парился. Ему отдали государственный грант на реконструкцию, и заплатили много денег. На них он сделал операцию себе и моему сыну.

— Как так вышло, что я об этом не знаю?! — Эмма чувствовала, как на лбу выступал пот. — Какого черта? Я поняла вашу историю, но как именно вы спасли ему жизнь?! Чем был болен ваш сын, и чем был болен Нейт, отчего ему потребовалась операция? Часовая бомба, вы сказали?! В голове?! То есть, ему делали операцию на мозге, в черепе?! Скажите, как я могла такое не заметить?! Как после этого можно быстро прийти в себя, и сделать вид, что ничего не случилось?! А как же период реабилитации?! Почему, скажите, он не вернулся домой лысым?! — Голос начинал хрипеть. — У него до сих пор шевелюра, как у Рапунцель!! Что это за бред, я не понимаю!! — Она схватилась за голову, запустив холодные пальцы в волосы. — Он же все время был на виду. Уходил на работу, приходил и улыбался. Все время на виду, на его голове не было никаких изменений. Мне казалось, Нейт даже не был печальным, или озадаченным. Он был… обычным. Боже…

— Мой брат очень переживал за вас. — Элис опустила глаза. — Даже больше, чем за себя. Боялся, что, если умрет, о вас некому будет заботиться. Вы останетесь одна. Еще он переживал, что, если вы узнаете… вам станет хуже на нервной почве. Вам станет хуже, а он умрет, и вы вообще отправитесь в дом инвалидов. Сказал, мол, если его смерть произойдет, то лучше уж внезапно, чем пережить перед этим недели бессонных ночей. Нейт запретил мне приближаться к вашей квартире, а потом и к дому, чтобы вы случайно не увидели нас вдвоем и не начали задавать вопросы. Как бы то ни было… все прошло хорошо. Он живет и здравствует, и с моим сыном теперь все хорошо. Эмма, он вас очень любит, правда. — Ванэйк подняла виноватый взгляд. — Я не знаю, что за бес в ребро ему ударил после операции, и с чего он вдруг захотел… «нормальных», как он сказал, отношений. Мне кажется, Нейт больше так не будет.

Фастер сконфузилась и стиснула зубы. «Он больше так не будет» — говорила чья-то мама, когда рассыпалась в извинениях перед другой мамой, если её сынишка залепил ведерком в глаз чужому ребенку. Однако, конфуз тут же сменялся отчуждением и печалью.

— Прошу вас, ответьте на мои вопросы. Чем был болен ваш сын, чем Нейт, и как вы спасли ему жизнь. Какого рода операцию он перенес, а еще как так вышло, что все это осталось за моей спиной. Он не сверхчеловек, чтобы без следов и реабилитации пережить вмешательство в мозг. Что было? Я хочу знать. Сейчас.

* * * больше года назад

Он безучастным взглядом смотрел в окно, на капли апрельского дождя. Иногда вздыхал, иногда вновь возвращался глазами к очередному чертежу. Надо работать, но Нейт постоянно отвлекался сегодня, и сам на себя из-за этого раздражался. Даже привычный кабинет не настраивал на рабочий лад, что уж говорить о квартире, куда он то и дело намеревался вернуться. Устроить себе внеплановый выходной.

В дверь раздался стук, и тут же внутрь заглянула ошарашенная голова молодого парня:

— Мистер Штайнер! К вам там… ну… леди…

— Кто? — Мужчина поднял одну бровь.

— Леди, ну, которая говорит, что ваша сестра.

— Она не моя сестра, она — городская сумасшедшая!! — Рявкнул Нейтан и уставился в стол. Ухмылка становилась нервной. — Скажи ей, что меня нет на месте. Соври что-нибудь. Убери её отсюда!! Полицию вызови, в конце концов!

— Но она ничего не сделала, она просто там сидит. — Парень пожал плечами.

— Угу, и будет сидеть до ночи. А потом преследовать меня до дома. Скажи ей, что меня нет. — Штайнер прищурился, сжав в кулаке карандаш.

— Но вы есть. — Секретарь потупил глаза.

— И что?

— Ну, я сказал ей, что вы есть. — Взгляд становился неловким. — Извините.

— Твою мать. — Нейт прикрыл ладонью лицо, затем, все же, встал, раздраженно таращась на работника. — Никогда больше не говори ей, что я есть. Для неё меня никогда нет. Слышал? Уволю.

Мужчина быстро вышел в коридор, оставив работника в кабинете. Раз уж она снова здесь, стоило разобраться с этим прямо сейчас. Если эта больная на голову женщина еще и узнает, где он живет, точно не даст прохода вообще. В каком-то роде и без того сложная жизнь станет просто невыносимой. Хоть один сталкер сделал чью-нибудь жизнь лучше? И не просто сталкер. Человек, который будет плестись следом, и ныть. Причитать, просить. Эмма, если увидит это, будет в ужасе. Мало того, поднимет брови и тихо скажет: «может, выслушаем её? Может, поможем?».