— Это и мой дом тоже. — Фастер вытаращила глаза, и с обидой сжала кулаки, однако, тут же себя одернула. — Мне кажется, тебе, все-таки, стало хуже. Ты несешь какой-то бред. — От волнения мокла спина, по виску сползла потинка. — Даже если бы у меня были гости, это и мой дом тоже. Или что, тебе можно водить к себе людей, а мне нельзя?!

— Ну что ты, милая, можно. — Улыбка становилась все шире. — Могу я с ним поздороваться? А то как-то не вежливо. — Мужчина медленно посмотрел по сторонам, словно сканировал взглядом окружающее пространство. Заглянул на кухню, но разочарованно выдохнул. Никого. Затем с ухмылкой покосился в сторону гостевой и гостиной.

— Нейт, тебе что, голову напекло? — Эмма сглотнула ком. — Я тут одна. Какой спутник? С кем ты собрался здороваться? Только если со свой шизой. — Она заметно напряглась. От нервов влажнели ладони.

— Значит вот так, да? — Штайнер с усмешкой выдохнул. — То есть мы пришли к тому, что ты в нашем доме прячешь от меня любовника? Ладно… ничего. Когда мы снова будем вместе, я физически дам тебе понять, почему так не стоит делать. А пока… я просто с ним поздороваюсь. Попью чай вместе с вами, почему нет? — Больная ухмылка превращалась в оскал. — У меня же нет выбора. Я же лох, олень. — Взгляд становился неадекватным. — Доктор Даглас, я думал, прятаться от меня в моем же доме ниже твоего достоинства. — Рявкнул Нейт.

— Что? — Фастер раскрыла глаза. Ноги стали ватными, сердце пропустило удар.

— Или, может, ты мне в отместку решила развлечься с ним в нашей спальне? — Штайнер стал медленно подниматься наверх, все еще сказывалась головная боль. — Я это сожру, конечно, я же люблю тебя. Что мне еще остается? Ты свободная женщина. Интересно, падать со второго этажа — больно? — Он мерзко засмеялся себе под нос. — Твой врач тебе расскажет. И мне плевать, что это не честно, я тебя люблю, и не собираюсь терпеть вот это!!

— Нейтан, ты дурак? — Чуть-чуть дрожали губы. Оглушительно стучал пульс в висках. Все еще мокла от нервов спина, несмотря на то, что мужчина был не в лучшей форме из-за удара головы. Жути нагонял не меньше, чем обычно, и все еще казалось, что при желании мог схватить за руку и потащить в неизвестном направлении.

А она ничего не сможет ему сделать.

— Да, дурак, а по мне не видно? — Штайнер с усмешкой вскинул брови. — Просто клинический. Сперва я уничтожил свою личную жизнь, потом лез, хотя мне ясно дали понять, что я больше не сдался. Теперь, вот, любуюсь на свои рога. Думаю, смогу с ними в дверь пройти, или больше нет? — Раздался ядовитый, тяжелый смех. — Но ничего. Ради любимого человека можно пойти на жертвы, какое-то время потерплю рога. А твой друг какое-то время полетает со второго этажа.

Фастер чувствовала, как от волнения вздрагивали пальцы, а в горле снова распухал ком. Нейт был в бешенстве, решил, что гость, которого она в самом деле решила попытаться спрятать — её доктор. Кто это еще мог быть? У девушки не было друзей кроме него. Пытаться его остановить, переубедить, или соврать — все равно что пытаться заставить договориться быка с красной тряпкой.

Нельзя подставлять Элис. Она помогла, она тут не при чем. Просто нельзя, и все. А Штайнер, если увидит её, может спустить всех собак, потому что гостья его «сдала».

Эмма сжала кулаки. «Думай, тряпка, думай, сколько можно трястись?!»

— Нейт! — Крикнула девушка и стала подниматься следом. — Ты в своем уме?! Ты…

— Что, не хочешь, чтобы твоего доктора отправили в полет, да? — Мужчина прищурился. — Тогда поцелуй меня. Поцелуй, и попроси, чтоб я этого не делал. Затем скажи ему, чтобы убрался отсюда. — Взгляд становился жутким. — Видишь? Я даже даю тебе альтернативу, милая. Поцелуй меня, и я растаю, вздохну, и спущу тебе с рук такое унижение. Потому что я дурак. — Голос стихал. — Не дурак просто развернулся и ушел бы. А я — дурак. Пользуйся. Я привык.

— Что? — Слегка вздрагивал подбородок. Мокли глаза.

— Что? — Вздох. — Откуда такой удивленный вид? Посмотри на нашу с тобой жизнь со стороны. Кто я по-твоему? Умный человек, который знает себе цену, живет в отношениях с равным партнером? — Смех. — Нет, я — кухарка, прачка, дворецкий, кошелек. И меня все устраивает. — Он сжал в ладони поручень. — Мне не надо другой жизни. Мне все нравится. Если ты будешь меня обнимать, целовать, говорить, что любишь. Спать со мной. Я — дурак, и меня все устраивает. Но твой любовник будет летать отсюда до тех пор, пока я не куплю ружьё. И не обнесу дом забором с колючей проволокой.

— Ты шутишь что ли, Нейт? — Голос дрожал. — Ты в своем уме?

— Я же сказал, что нет. — Снова смех. Мужчина продолжил подниматься наверх. — Так что? Может, все же, решишься меня поцеловать? Если нет, это все равно будет лестно. В таком случае треснутые ребра твоего доктора для тебя значат меньше, чем поцелуй со мной.

— Я не буду тебя целовать. — Эмма вытаращила глаза и сжала кулаки. — Ни за что.

— Как хочешь. — Глухо ответил Штайнер, поднявшись наверх. Он быстро подошел к первой попавшейся двери и рванул её на себя. Пусто.