— Откуда мне знать?

С огромным трудом удержалась и ртом не поймала его. Мне ужасно хотелось.

— Нет, не может, — приподняв кончики губ и так обозначив улыбку, ведун отстранился и бережно подхватил мою руку. — О! Да ты совершенно продрогла! — погладив ладонь большим пальцем, он неожиданно поднёс её к губам и, не сводя с меня взгляда, медленно поцеловал тыльную сторону запястья.

Короткое, влажное прикосновение, и я дрогнула, ошарашенно понимая, что ничего более чувственного не ощущала ещё никогда. Вторая мужская рука уже отпустила мой подбородок и ловко расстёгивала пуговицы пальто.

Мне почему-то казалось, что вместе с его тёплым покровом с меня осторожно снимают накопившуюся за последние годы тяжесть усталости, непомерный груз острых разочарований и бремя проблем.

— Ты заплатила вчера за такси и дважды накормила несчастного путника, — теперь он уже широко улыбнулся. — Кажется, я - твой должник.

— Взломал мою дверь ты только ради этого? — окончательно сдавшись, я позволила ему усадить себя в старое кресло.

Он всё равно уже здесь, и признаться, я этому рада. Страх окончательно отступил, уступив место какой-то растерянной радости. Неужели мне, наконец, повезло, и я подцепила наследника Кимберли? Совершенно случайно поймала того единственного, кто мог бы…

Кто присел возле кресла на корточки и с подчеркнуто-сосредоточенным видом расшнуровывал мой высокий (и грязный!) ботинок.

— Весь этот год я пытался добиться аудиенции у одной весьма занятой дамы… — задумчиво проговорил вдруг ведун, аккуратно отставив ботинок и тут же взявшись за второй. — Я писал даме письма, пытался назначать ей встречи, — с видом ценителя женских лодыжек он потянул за завязку шнурка и вздохнул. — Я присылал ей подарки с намёком, цветы… — Ботинок послушно открыл свою тёмную пасть, выпуская мою холодную ногу прямо в тёплые руки мужчины. Он замер, словно о чём-то раздумывая, потом осторожно погладил стопу, и волна его согревающей магии мягко скользнула по пальцам и выше. По щиколоткам, под колени и нырнула под юбку, погладила спину, окутала плечи. — Представляешь, мне даже пришлось сфотографироваться для благотворительного календаря с “Самыми перспективными холостяками”!

Я купалась в тепле его магии и со всё возрастающим недоумением смотрела на сидевшего у моих ног молодого мужчину. Цветы? Что-то такое я помнила. Были цветы. Но я почему-то решила, что посыльный ошибся, и вытолкнула его на крыльцо, посоветовав обратиться в дом напротив, к ведунье Олейле. У её сквера вечно крутились поклонники.

Письма? Подарки? Почту я не проверяла давно… Вот уже год, как я не принимала сторонних заказов. К счастью, наследства, полученного от покойного мужа, мне хватит ещё на пять жизней вперёд.

Вот календарь — да. Его я прекрасно запомнила.

— Пришлось мне отбрасывать ложную скромность и похищать тебя прямо с вечера в чёртовой Гильдии Артефакторов, — Мей опять широко улыбнулся, но в его улыбке я заметила тень тревоги.

— Так, ты соблазнил меня, чтобы…

— О нет! — отставляя ботинки с ковра, ведун вдруг стремительно встал и подхватил меня на руки. — Извини, дорогая Шарли, но тут ты не права. — Мир вокруг меня совершил быстрый кульбит. В возникшем вдруг водовороте, ища точку опоры, я схватилась руками за шею мужчины. — Это ты меня соблазнила.

Что я творю? Сидя на собственной кухне в компании Мея, пью тот самый глинтвейн. И глупо хихикаю. И неустанно кокетничаю. Строю глазки наследнику Кимберли, с ужасом понимая, как низко я пала. Он мне умело подыгрывает. Ласково мне улыбается, уютно устроившись прямо напротив, и рассказывает старые анекдоты о ведунах.

Но глаза его совершенно серьёзны.

За дубовым столом словно сидят четыре разных человека. Два взрослых мага, напряжённо раздумывающих о возможных последствиях грядущего разговора и опасливо подбирающих каждое слово, и два пьяных подростка.

Я так точно себя ощущаю влюблённым подростком. Восемнадцатилетней героиней бульварных романов. Той самой девицей-простушкой, которую соблазнит злой герой.

Что чувствует Мей? Из-под маски лукавого соблазнителя и покорителя женских сердец на меня напряжённо смотрел кто-то смутно знакомый. Это должно было насторожить. Меня, умную, прагматичную, осмотрительную Шарлотту. Но её не желала услышать Шарли, опьянённая пряным напитком и горячими взглядами молодого мужчины.

— Так зачем ты искал со мной встречи? — вдруг тихо спросила я, поставив тяжёлую чашку на стол.

Оба пьяных подростка взглянули на нас с укоризной и вышли из кухни. Остались лишь двое взрослых. Сразу стало вдруг холоднее. Огонь в круглой печи приуныл, его тёплые блики на стенах погасли.

— Пообещай, что не выгонишь сразу? — Мей ощутимо напрягся. Сейчас он не выглядел парнем-сорвиголовой, искателем приключений и прожигателем семейного состояния. На крепком резном стуле передо мной сидел взрослый, серьёзный и сильный мужчина… Совершенно истерзанный жизнью. Горькая складка между бровей, неожиданно заострившийся нос, усталые тени на скулах и под глазами. Тёмная зелень волос оттеняла его болезненную бледность.