— Чтобы ты влез в окно? — попыталась шутить, но ведун посмотрел так серьёзно, что я осеклась.

— Чтобы мы не наделали глупостей? — рвано выдохнув, он отвернулся.

— Похвальная и своевременная предусмотрительность… — залпом допив свой напиток, я потянулась к крохотной пряной колбаске на блюде.

Мей явился в мой дом не с пустыми руками. С ним прибыли корзина разнообразных закусок, коллекционное красное полусухое вино, набор редких пряностей.

— Мне нужна твоя помощь в одном щекотливом вопросе… — начал Мей, и внезапно я ощутила укол острого разочарования. Ведун тут же почувствовал это. Оглянувшись на меня, поднял тёмную бровь и себя оборвал. — Шарли… — он позвал меня тихо. — Ты меня вынуждаешь напомнить одну не слишком приятную для мужского самолюбия вещь. Уверяю тебя, в моих планах вчера точно не было ночи в объятиях артефактора. Это всё усложнило.

Было больно, но справедливо. Прошлым вечером я сама позвала его.

Сама заперла за ним дверь, сама взяла за руку и повела в свою в спальню. Играя ведомую роль, ведун предоставил мне власть над собой. В амплуа восторженного мальчишки он был убедителен и органичен. Каждый раз меня спрашивал разрешения жестами, взглядами.

Да. Приходилось признать: Мей действительно знал обо мне очень многое. Испугалась ли я? Нет, нисколько. Предпочитаю умных противников. Противостояние с ними похоже на партию в шахматы.

— А почему ты решил, что я буду тебе помогать? — мой вопрос прозвучал очень резко. И глупо. Потому что Мей снова всё правильно понял.

— Я прошу тебя выслушать, — ответил он просто, снова мне улыбнувшись уголками губ.

Красавец, ведун, холостяк, наследник огромного состояния сидел на моей кухне за старым столом и нервно терзал свою чашку, прося меня “просто выслушать”. Я судорожно сглотнула, с трудом заставляя себя оторваться от чеканного профиля ведуна. Засранка Шарли тут же выглянула из-за двери, словно решив осмотреть все открывающиеся перспективы.

— Хорошо, обещаю. Надеюсь, твоя страшная исповедь позволит мне после уснуть? — прозвучало настолько двусмысленно, что ведун удивлённо взглянул на меня, и я прикусила язык.

— Исповеди не будет, — он поспешил успокоить меня. — Не имею привычки перекладывать свои беды на чьи-либо плечи. Тем более, женские. — Мей взглядом скользнул по моим плечам, шее, спустился на грудь, и глаза его потемнели…

Кажется, не одна я здесь терзаюсь борьбой с собственным безрассудством.

— Кхм! — мы с Шарлоттой строго прервали полёт его мысли. Шарли только громко вздохнула за дверью.

— Я хочу научиться всем тонкостям ювелирной артефакторики, — выпалил вдруг нам обеим ведун. Всем троим.

— Это же глупо? — просила я неуверенно и прищурилась. — Зачем тебе?

Ювелирную артефакторику действительно не пропадают в академиях. Секреты старых мастеров семьи берегут многими поколениями. Я осталась последним хранителем тайн рода Мойн. Но зачем единственному наследнику колоссального состояния эти секреты? Он же может купить что угодно.

Ведун и шпион? Что-то новенькое и не смешное. Я - птица полета не той высоты. Или он опьянел, и так выглядит его пьяный бред? Коварный глинтвейн заставляет творить странные вещи?

— Мне нужен один артефакт… — Мей вдруг снова отвернулся к окну и взялся разглядывать собственное отражение в нём. — И я должен сам его сделать.

— И деталей ты мне не расскажешь? — вопрос, заданный крепко заплетённой косе на упрямом затылке, был риторическим.

— Я… в этом нет никакой необходимости, - голос Мея звучал так устало и горько, что захотелось обнять и заплакать.

Он не из тех, кто привык просить. Это чувствовалось очень остро, каждое сказанное слово давалось ему с ощутимым усилием.

Вдруг кольнула пренеприятная мысль. Вчера он вошёл в мою спальню. После года бесплодной осады не смог отказать, просто боясь отпугнуть? Нравлюсь ли я ему хоть немного?

Каждое утро, встречая своё отражение в зеркале, я никогда ещё не задавалась подобным вопросом. Даже в голову не приходило. Нужды в этом не было. Я не алмаз, чтобы нравиться всем.

Старшие Мойны прилежно растили послушную, работящую и здоровую жену для единственного сына. Образованную, в меру начитанную и благоразумную. Многие поколения в этой семье брали одарённых сироток и делали из них верных спутниц, подруг, матерей. Имена моих настоящих родителей знают только Богиня.

От моих колких мыслей Шарли чуть не плакала. Она-то уж точно считала себя настоящей красоткой.

Наше молчание затянулось. Каждый думал о чём-то своём.

Меня в сложившейся ситуации всё совершенно устраивало. Если наша с ним партия будет сыграна по неизменно тождественным правилам...

— Ты же понимаешь, чего просишь? — сделав усилие над собой, я осведомилась.

— Я прошу тебя стать моим мастером.

Я вздрогнула, с невероятным трудом удержавшись на стуле.