Я прижал его крепче.

Через мгновение я почувствовал, как руки Амбри поднялись и легли на мою талию. Я думал, что он оттолкнет меня, но он притянул меня ближе. Его губы прижались к моей шее; тепло его дыхания доносилось до меня. Затем он откинулся назад, так что мы оказались лицом к лицу. Мое желание к нему отразилось в его глазах, в зеркале желания.

"То, что ты мне только что рассказал, было очень сильно", - прошептал я. "Я не хочу..."

"Твое сострадание очень трогательно, Коул", - сказал Амбри. "Но это портит настроение".

Он приблизил свое лицо к моему, наши носы соприкоснулись, сине-зеленый цвет его глаз был похож на океан, в котором мне хотелось утонуть.

"Я думал, у тебя есть правила", - сказал он.

"Я тоже". Мои губы коснулись его подбородка, ища его рот. "Мы не должны".

"Ты прав", - сказал он, в его тоне все еще звучал гнев. "Ты станешь еще одной моей смертью, Коул Мэтисон, и все же..."

Я не могу перестать хотеть тебя.

Я слышал его слова ясно как день, потому что Амбри не был свободен ни от чего. Он был в ловушке тьмы, построенной на пустых обещаниях.

Или, может быть, я лгал себе, потому что я тоже хотел его. Это было неправильно и, возможно, опасно, но мои правила рушились вокруг меня с каждым его вздохом, пролетавшим над моими губами. Я вдыхал с трудом, потребность почувствовать его вкус вытеснила все остальные ощущения и все рациональные мысли.

Я наклонил голову, чтобы поцеловать его, но его рука поднялась, останавливая меня. Кончики его пальцев проследили линии моего рта, а его взгляд блуждал по моему лицу, словно ища ответ, в котором он отчаянно нуждался.

Почему ты?

Мои губы разошлись, и я коснулся языком его пальца. Потом лизнул, потом пососал кончик. Его глаза вспыхнули, и Амбри с неровным вдохом ввел два пальца в мой рот, а другой рукой схватил меня за волосы на затылке. Я сосал и лизал, скользя языком, в то время как моя рука пробиралась вниз по его телу, чтобы найти его член, который срочно прижимался к моей эрекции. Я взял его в ладони и сжал твердую длину.

Он застонал и прижался лбом к моему. Я попытался поцеловать его снова - я просто умирал от желания поцеловать его, - но он отвернулся.

"Ты можешь делать со мной все, что угодно, Коул", - сказал он мне в губы, его глаза были темными, как капюшон. "Но не это".

"Ты не целуешься?"

"Никогда в губы. Мое единственное и жесткое ограничение".

Я кивнул, сглатывая разочарование и призывая свою силу воли, чтобы не прижать его рот к своему.

"Тогда вместо этого я буду целовать все остальные части тебя".

С этими словами наша едва сдерживаемая потребность вырвалась наружу. Я снял с него куртку. Он сорвал с меня свитер, оставив меня в рубашке с длинными рукавами. Его руки скользнули под нее, исследуя меня, пока этого не стало недостаточно. Тогда он сорвал футболку и уставился на меня в белой майке. Я чувствовал, как он рассматривает мышцы моих плеч, груди, подтянутый живот.

"Как... как это произошло?"

"Отжимания и приседания", - сказал я с ухмылкой. "Тренировка для бедняков".

"Ты скрывал это от меня, Коул Мэтисон", - сказал он. "Я чувствую себя преданным..."

Я начал смеяться, но смех оборвался, когда он набросился на меня с новой силой. Я отвечал так же яростно, целуя и облизывая шею Амбри, а затем покусывая мягкую плоть.

Наконец, я почувствовал себя свободным от оков, которые сам на себя надел. Почему? Потому что Скотт Лауднер разбил мне сердце? Я с трудом мог вспомнить, как он выглядел. Мой мир затмился для меня и Амбри в той гостиной.

Не целоваться с ним было пыткой. Мы были близки к этому, наши губы соприкасались, но никогда не сцеплялись, наши зубы и языки работали над челюстями и шеей, сосали мочки ушей, когда я жаждал почувствовать его вкус и быть почувствованным. Вторгнуться и быть вторгнутым. Я выместил свое разочарование на его одежде, расстегивая жилет и распуская пуговицы.

"Мне нравится эта версия тебя", - сказал Амбри. "Бездумное животное, которое берет то, что хочет".

Потому что именно такой я был ему нужен, но я был полон мыслей, и все они были о нем. Моя физическая потребность - какой бы жадной она ни была - не шла ни в какое сравнение с тем, как я хотел его во всех остальных отношениях. Амбри вливался в пустоты во мне, изгоняя холодную пустоту, которая жила там так долго.

Мой рот снова стремился к его губам - естественный инстинкт, - но он ловко вырвался из моей хватки.

"Прости", - пробормотал я. "Я ничего не могу поделать..."

Мои слова затихли, когда желание накатило на меня, как медленная волна. Я раздел его до пояса, и от его совершенства у меня закружилась голова. Линии его груди, мышцы, проступающие под гладкой кожей... Я положил руку на его сердце и почувствовал, как оно бьется под моей ладонью.