"Коул А. Мэтисон. Вы готовы?"

"Как никогда".

"Могу я посмотреть?"

"Конечно". Я развернул пачку картин и выстроил их в ряд у стены его кабинета.

Он потирал подбородок, расхаживая взад-вперед перед ними, его брови нахмурились, пока я ждал с потными ладонями.

Я сделал серию снимков Амбри в черном костюме, стараясь, чтобы источники света - уличный фонарь, луна, старинная лампа в его квартире - определяли его. Его бледная кожа, казалось, светилась эфемерным светом, его черные-пречерные глаза сверкали, в их глубине мерцало пламя. В одном он держал в руке жука. В другом он смотрел на костер, пламя которого было отражением того, что все еще горело в нем самом.

Но дольше всего мистер Коффман смотрел на последний. Вдохновленный ливнем, я выставил Амбри на улицу, под ливень. Я сделал его обнаженным до пояса, пытаясь передать совершенство его тела, но также и человеческую уязвимость, которую он не мог скрыть от меня. Чтобы показать силу его демонической формы, но при этом выставить его под дождь, промокшего и одинокого. Его крылья были собраны в пучок вокруг плеч, вода на перьях была как ртуть. Его светлые волосы облепили бледные щеки, а глаза смотрели прямо перед собой. Единственная картина, на которой, когда зритель смотрел на него, Амбри смотрел в ответ.

"Господи", - пробормотал мистер Коффман. "У меня половина мысли о том, чтобы забрать их все у вас прямо сейчас и выставить только у вас. Сколько вы за них платите?"

"Я не знаю. Я подумал, может быть, 450 фунтов за штуку?"

На него напал приступ кашля. "Черт возьми, Коул. Ты зеленый, я вижу. И скромный. Но ты не можешь выпустить их за дверь меньше, чем за 750 фунтов за штуку. А этот..." Он жестом указал на последнюю. "Этот стоит 2000 фунтов и ни пенни меньше".

Я покачал головой. "О нет. Это слишком много".

"Лучше учиться сложным путем, да? Как хотите". Он подошел к своему столу и взял желтый листок. "У вас будка двадцать один. Я бы дал вам 666, но так высоко они не поднимаются".

Он попросил помощницу по имени Энн сфотографировать каждую картину для печати, чтобы составить каталог продаж. Два других ассистента отнесли картины к стенду двадцать один, а мы с Дэвидом пошли следом. Он вложил мне в руку несколько листов наклеек.

"На длинных нужно написать названия; не оставляйте их все без названия, нам нужно знать их для каталогизации и сопоставления с фотографиями. Кроме того, покупатели любят картины с именами. Это делает связь с художником более личной". Желтые наклейки - для цен, а красные - когда распродадите".

"Если я распродам".

"Когда вы распродадите. Энн будет помогать вам. Она будет регистрировать продажи, принимать платежи, узнавать данные покупателей и так далее".

Дэвид покачал головой, раскачиваясь на пятках, засунув руки в карманы своего твидового костюма, пока картины развешивались в кабине. Затем он повернулся и пожал мне руку.

"Я бы пожелал вам удачи, но она вам не понадобится".

Art Faire был переполненным залом продавцов, торгующих всем - от ювелирных изделий до скульптур и современного искусства, которое почти не поддается описанию. Стенд двадцать один был слишком велик для моих шести картин и пары эскизов, но я постарался заполнить пространство. Картину "Амбри под дождем" я поместил в центре.

Я не хотел давать себе надежду, но, когда двери открылись, люди хлынули внутрь. Сразу же мой стенд заполнился посетителями, которые смотрели и перешептывались. Все картины и большинство эскизов были распроданы в течение первых двух часов, но это не останавливало людей, которые приходили посмотреть.

"Я пойду зарегистрирую ваши продажи", - сказала Энн, собирая бумаги. Она была незлобивой женщиной с ручкой, запрятанной за ухо. "Картины останутся на витрине до конца дня. Мы займемся распределением при закрытии. Приходите в офис за выручкой, когда будете готовы, но я бы на вашем месте осталась. Примите это".

"Спасибо, Энн", - слабо сказал я.

Мне казалось, что я нахожусь во сне, и в любую минуту могу проснуться и обнаружить, что все это было в моей голове. Но в течение следующих нескольких часов очередь из желающих увидеть Амбри не уменьшалась. Я отвечал на вопросы о своей работе, процессе, вдохновении для создания демона.

"Кто он?" - спрашивали посетители снова и снова.

"Хотел бы я знать", - отвечал я с небольшой улыбкой и болью в груди.