– Ингейна – очень сильные и очень храбрые, - тихо сказала Речница. – Один из них спас наше селение.

– Ты не из Шшуна, сслучаем? – удивлённо покосился на неё Алдер, но снизу на них зашипели, и Кесса промолчала. В огненнный круг уже вошла, подвернув хвост под лапы, Красная Саламандра.

– Мне бы в печь такую, у них хороший огонь, - с завистью прошептал второй Алдер, не отрывая взгляда от Саламандры.

Огненная личинка вылетела из пролома и закружилась, как пчела, над ящерицей, высматривая, куда вцепиться. Саламандра, высунув язык, едва заметно переминалась с лапы на лапу, но ничего не предпринимала. Над проломом полыхнуло багровое пламя, и весь рой вывалился наружу – и тут же огненная волна из пасти Саламандры накрыла его, а красный хвост звонко шлёпнул по мостовой, раздавив последнюю личинку. Вонь сгорающих да’анчи была ещё сильнее, чем в прошлый раз, внизу закашлялись, сверху замахали руками.

– На вкус они тоже скверные, - заметила ящерица, хвостом выметая раздавленную личинку за барьер, и попятилась к краю площади. Из дыры уже выползал, скручиваясь в спираль, огромный червь, и пламя хлестало из странных трубок на его морде, а трубки эти на глазах удлинялись и расширялись. Хифинхелф перехватил поудобнее посох и шагнул к кольцу, неотрывно следя за червём. Саламандра пригнула голову и выдохнула пламя в ответ.

Площадь исчезла под огненной завесой, охранный барьер вспыхнул с утроенной силой, из кольца раздалось громкое шипение, потом шкворчание, а потом – грохот. Кесса закашлялась от нестерпимой вони. Площадь полыхала, какие-то сгустки взрывались в воздухе, раз за разом затягивая всё вокруг чёрным дымом.

– Ал-лийн, - прохрипела Речница, утирая слёзы. Куда попала вода, она так и не увидела. Один из Алдеров сунул ей в нос лист Тикорина, и Кесса уткнулась в него и так дышала, пока вонь не развеялась. Когда она снова взглянула на площадь, там уже не было ни огня, ни пролома, ни чудовищ, из него выползающих. На мостовой сидели трое хесков – раненый Ульрин и обожжённый Хезкар устроились на принесённых им подушках, Саламандра взобралась на камень.

– Трое воинов ссказали нам о ссвоей ссиле, - посох снова был в руках Метхалфа, Хифинхелф отступил на край площади, и Кесса едва могла разглядеть его в толпе. – Вссе они проявили ссебя досстойно. Теперь сслово за сстарейшшинами Мекьо. На рассвете они его сскажут. Теперь же пуссть вссе вернутсся в ссвои кварталы. Утром мы ссойдёмсся в общем зале.

Он повернулся к хескам, из толпы выбрался Хифинхелф, а за ним – ещё несколько ящеров и даже один человек. Кесса удивилась, когда его увидела, - последнее время ей казалось, что в Мекьо вовсе нет людей.

– Вссё, - вздохнул Алдер. – В общем зале, говоришшь… Я подойду до рассвета. Ссестра твоя не думает прийти?

– Она и ссегодня где-то здессь, - неопределённо махнул лапой второй ящер. – Ладно, осставайсся, я сспущуссь – может, усспею поговорить сс Ссаламандрой… Что тебе, знорка?

– Я ищу, где переночевать, - смутилась Речница. Ящер пожал плечами.

– В Мекьо не живут чужаки. До темноты уходи из города. Там, в засстенье, кто-нибудь пусстит тебя. Тут не город знорков. Посстой, я уже сспусскаюссь…

Алдеры оттеснили Кессу и спустились во двор. Речница осталась на крыше, с опаской глядя вниз. Толпа рассеивалась, ручейками утекала в переулки и подземные ходы. Кесса смотрела вокруг – во всех этих домах кто-то жил, но ни один из них не был похож на дом для путников.

– Хаэй! – окликнули её с нижней крыши. – Знорка, иди в засстенье. Сскоро ворота закроютсся.

Там стояли двое стражников с копьями. Речница кивнула им и спустилась с крыши, растерянно озираясь по сторонам.

– Неужели в Мекьо нет постоялого двора? – спросила она у воинов. – Тут не любят чужих?

– Тут не живут знорки, - ответил ящер, глядя на Кессу уже с подозрением. – Ты найдёшь дорогу к воротам?

Кесса кивнула и пошла вниз по склону, и не останавливалась, пока стражники не скрылись из виду. Там, за поворотом, она села на мостовую и растерянно посмотрела на Эррингора.

– Тут всюду живут иприлоры и Алдеры. Они – мирные существа. Почему они выгоняют чужеземцев? – прошептала она и пожала плечами. Зверёк выдохнул струйку дыма.

– Хаэй! – из-за дверной завесы, прикрывающей соседнюю дверь, выглянул иприлор. – А, тут ты, знорка. Ты потеряла дорогу? Поспеши, ворота закроются на закате.

– В застенье тоже нет постоялого двора, - вздохнула Речница. – А в степи меня сожрут. Если примешь меня на ночь, я приведу в твой дом хороший родник.

– Хссс… Нет, знорка. Иди к воротам. Тут вам ночевать нельзя, - мотнул головой иприлор. Дверная завеса опустилась. Кесса пошла дальше, с недоумением и обидой глядя на пустынную улицу. «Странные они тут все,» - думала она.

– Делать нечего, Эррингор, - прошептала Кесса, остановившись у глухой стены. На высоте человеческого роста была ниша – не то для фонаря, не то для гнезда ласточки, но сейчас в ней ничего не было. Речница подсадила зверька, и он забрался в укрытие. Спустя мгновение туда залезла и Кесса, кутаясь в крылья. Уменьшенный и превращённый в кожистые складки тюк с припасами перевешивал и мешал летать, но летать Речница и не собиралась.

– Надеюсь, летучих мышей они из города не гонят, - вздохнула она и закрыла глаза.