Торговцы вернулись под дерево. Один из них держал шкурку за усы, подняв над головой. Все, оставив свои дела, потянулись к нему, и по лагерю прошёл опасливый шёпот.

– Да’анчи, - кивнул своим мыслям погонщик-синдалиец. – Почти готовый червяк. Только им сейчас не срок! Что их разобрало?!

– Злое солнце, - суеверным шёпотом ответил ему другой погонщик, хел с ярко-красным пучком волос на макушке. – Зген гневается. Злой свет рождает чудищ.

Синдалиец шевельнул бровями, но промолчал, только провёл пальцем по знаку, вышитому на халате. Кесса не могла разобрать, что это – не то сдвинутые вместе чаши, не то растение, не то «усы» мачты, возносящейся над сарматской станцией. Речница слышала что-то о безымянном божестве синдалийцев, которое не терпит поклонения иным богам, но символ такой видела впервые… и спрашивать ей было боязно.

– Огромные черви вырастают из таких вот летучих жуков? – Кесса подошла, чтобы рассмотреть убитое существо поближе. На неё поглядели странно.

– Они закапываются, - неохотно ответил синдалиец. – Лежат внизу и растут. Когда вырастают, земля начинает сохнуть, а потом горит. Хаэй! Ящеры остыли, задай им теперь воды.

…С тех пор, как караван вошёл в селение, Кесса только и успевала вертеть головой. Эта местность была ей близка и понятна – вот хижины из сухой глины, вот запасы дров, вот колодец, прикрытый крышкой, вот коптильня – разве что здесь в дыму висят не Листовики, а микрины… и вокруг стоят, присматривая за огнём, не люди, а жёлтые хвостатые ящеры. Одна красная ящерица на четырёх лапах смотрела на Кессу с крыши, и взгляд её был диковатым, но разумным.

Караван пошёл быстрее – сзади подгоняли. Кесса не успела рассмотреть крепостные стены, башни, внушающие трепет, стражу на гребне стены – её вместе с анкехьо и притихшим Эррингором поглотило прозрачное пламя, плёнкой натянутое в городских воротах. Речница на всякий случай зажмурилась, но огонь её не тронул.

– Тебе не туда, - сказал, махнув Кессе рукой, рослый ящер в бронзовой кольчуге. – Иди наверх, на запах гари. Ещё успеешь – до полудня время есть.

– Мир тебе! – крикнул, обернувшись, кто-то из караванщиков. Кесса помахала в ответ, подобрала полупустой узел с припасами и поспешила вверх по улице, то и дело превращающейся в крутую лестницу с широкими ступенями. Куда эта дорога ведёт, Речница не знала, но вместе с ней туда же спешили, кажется, все прохожие – и жёлтые иприлоры, и красные Алдеры, сменившие кожаные робы на праздничные расшитые накидки, и даже менн, ловко переползающий со ступени на ступень. В волосы менна были вплетены низки стеклянных чешуй, и за их звоном Кесса шла, пока улица, поднявшаяся высоко по склону холма, не нырнула в огромную «чашу».

Тут дома с плоскими крышами, громоздящиеся друг на друга, выстроились в кольцо, и на каждый из них забралась толпа ящеров, и внизу, на дороге, столпилось не меньше. Все они были выше Кессы, и намного, и за их спинами она совсем ничего не видела.

– Куда! Ты меня так сспихнёшшь! – один иприлор оттеснил другого к стене. – Тишше, тишше, ссейчасс вссе ссоберутсся, и будет видно.

– Шшсин… говорила же – раньше надо приходить! – зашипел кто-то с крыши.

– Мэшшу! Ссадиссь, за тобой тоже ссущесства! Ссдвигайтессь, ссадитессь тесснее, ни у кого нет глаз на сстебельках! – в голосе Алдера, наводящего порядок наверху, слышался треск молний.

Кесса, зажатая толпой, протиснулась к стене. «Расплющат, как пить дать,» - с опаской подумала она и с трудом высвободила руки. Превращаться днём, на глазах толпы, возможно, не стоило, но Речница уже не думала об осторожности. Летучая мышь вспорхнула над двумя ярусами крыш и приземлилась на краешек третьей, высоко над площадью. Там ещё было местечко – двое Алдеров потеснились, и Кесса втиснулась между ними, плечом к чешуйчатому плечу. Алдеры как будто не заметили превращения Речницы – они смотрели вниз, на пустую площадку, огороженную огненным барьером. Кесса облокотилась на край крыши и тоже поглядела вниз.

– Видишшь? Метхалф уже на ссвоём мессте! – один ящер толкнул в плечо другого, протянув руку над головой Речницы. – Ссейчасс сскажет сслово.

– Бысстрее бы, - хмуро отозвался второй. – А лучшше дал бы ссказать Хифинхелфу. Он здессь нечасстый госсть, а от Метхалфа сспассения нет.

– Хссс! – первый щёлкнул языком. – Это ты у насс не бываешшь. Сслышал бы ты почтеннейшшего… Мэшшу!

Тишина упала так внезапно, что у Кессы зазвенело в ушах. Внизу, на краю огненного поля, стоял ящер в накидке с яркими кистями и похлопывал по ладони увесистым посохом, окованным бронзой.

– Мэшшу! Вссе, кто живёт здессь, в сславном Мекьо, - я, Метхалф из квартала ссолеваров, приветсствую васс. Ссегодня посследний день, когда нашш город одинок и беззащитен. Ссегодня мы сскажем, кто будет охранять его сстены и его обитателей. Трое ссущесств ссейчасс всстанут рядом ссо мной. Три народа пришшли на помощь нам. Ссмотрите и решшайте, кто осстанетсся сс нами жить. Да не осставит насс Кеосс!

– Да не осставит, - слаженно прошипели двое Алдеров. Кесса молча кивнула. Эррингор сидел так тихо, что Речнице показалось на миг, что он остался внизу.

Второе кольцо огня разошлось по площади – теперь Метхалф стоял меж двух огненных барьеров, и места ему оставили немного. Из расступившейся толпы к нему спускались трое – большущая Красная Саламандра, высокий ящер, закованный с ног до головы в синюю броню, и Скхаа, медленно парящий над ними в воздухе. С его оперённого хвоста сыпались искры.

– Здессь Хезкар - поссланец от народа Сскхаа, небессных воинов, пьющих молнии, - Метхалф ударил посохом о камень. – Здессь Ульрин, воин из народа Ингейна, он пришшёл из ссеверной пусстыни. И здессь Джавейн из Ирту, оттуда же, откуда прилетели к нам на помощь хранители-драконы. Ссмотрите и решшайте!