Рядом с кораблём, опустившись на одно колено, возился с обрывками стальных и фриловых листов кто-то, одетый ярко и странно – такую плотную плёнку из скирлина носят под скафандрами сарматы. Кесса не видела лица – только затылок, серую кожу и тёмно-красные, очень короткие волосы. Несомненно, рядом с кораблём был сармат – и, когда он выпрямился, поднимая с земли полусобранный кусок брони, Кесса решила, что это Древний. Внутри корабля ему, наверное, приходилось пригибаться!

Он поднёс стальной лист к краю пробоины. Что-то неярко сверкнуло под его ладонью, закованной в странную перчатку из тусклого металла. Кесса смотрела, как он ведёт рукой вниз, соединяя листы обшивки, потом отходит и задумчиво смотрит на пробоину. Дыра почти исчезла, не хватало, может, двух-трёх небольших пластин. Сармат подбирал обломки, заделывая последние щели. Время от времени он останавливался и трогал блестящую труху, выпадающую из щелей меж двумя слоями брони, потом пожал плечами и поднял толстую косу проводов, одним концом уходящую под броню. Второй конец, как видно, оторвался.

Сармат запустил ладонь под внешнюю, собранную из фриловых пластин обшивку и слегка её надломил – она скрывала что-то нужное. Кесса смахнула с Зеркала упавший на него листок и почти уткнулась носом в стекло. Этот призрак погибшего мира был спокоен и деловит, и он не был похож на тех существ, что бесконечно воевали в глубине Зеркала, и Речнице очень хотелось окликнуть его.

– Длины, кажется, не хватает, - прошептала она с сожалением, глядя на пучок проводов. Сармат тоже это заметил и теперь высматривал на земле подходящие обрывки. Речнице казалось, что он вот-вот обернётся и посмотрит на неё.

– Фарррарррах!!! – взревели за спиной Кессы, и она подпрыгнула и резко обернулась. Эррингор – мохнатый шар, окутанный пламенем и дымом – плевался огнём в заросли Меланчина. Там что-то тихо шуршало, убегая прочь. Кесса успела увидеть золотистый кончик пушистого хвоста – не то кошачьего, не то лисьего.

– Вайнег бы тебя побрал! – не выдержала Речница. – Хватит жечь грядки! Этот кот давно сбежал. И он не собирался на нас нападать!

– Фрррх, - взгляд Эррингора был наполнен презрением. Зверёк отвернулся, выдохнув напоследок чёрный клуб дыма, но огнём плеваться перестал. Кесса посмотрела вокруг – овощи не слишком пострадали, жители пока не спешили с оружием выяснить, что за дракон тут завёлся… Она вздохнула и подобрала Зеркало, так и оставшееся лежать на боку меланчина.

Стекло уже мутнело, чёрная дымка затягивала его, но сквозь густеющий туман и неясные сполохи Кесса различила пылающий небесный корабль, неподвижное тело в странной яркой одежде, ещё два, гораздо меньших, поблизости, смутный силуэт в блестящей броне, выдирающий что-то неразличимое из руки мёртвого сармата, ещё несколько таких силуэтов у корабля… Летающая машина нещадно чадила, чёрный пепел ложился на стекло изнутри. Кесса закашлялась – запах жжёного фрила резал ноздри, обдирал горло.

– Всё-таки война… - прошептала Речница, и её голос дрогнул. – Война, и ничего кроме…

К закату зной не ослаб, теперь, казалось, сама земля горела жарче солнца, и дымка струилась от каждого камня. Кессе было очень жарко, и каждый шаг давался ей с трудом. Но она видела могучие стены Икатлана, выстланные золотыми пластинами – взаправду, не в легенде! – видела грозные башни и наводящие страх ворота – три гигантских драконьих черепа с пылающими глазами… и она, сойдя с дороги, надела броню и обулась. В такой город надлежало входить в полном одеянии, как Чёрная Речница из легенд, а не как заплутавший и потерянный странник.

Трое ворот-черепов скалились на толпу пеших жителей и на сверх меры навьюченных ящеров. Под двумя клыкастыми арками было не протолкнуться, третья была свободна, и четверо краснокожих демонов в блестящих золотистых доспехах стояли рядом с ней со скучающим видом. Кесса, поглядев на толкотню под двумя воротами и послушав заунывные крики стражи, наводящей порядок, выбралась из толпы и тихо пошла к третьему черепу. Воин в ярко-жёлтой броне преградил ей путь.

– Мир Икатлану и его жителям, - сказала Кесса, поднимая взгляд. Здесь были рослые люди – любому из них Речница макушкой доставала только до плеча. Рослые и темнокожие, со сверкающими глазами… у этого воина глаза были зелёные – такие же яркие, как у Речника Фрисса, но взгляд – холодный и жёсткий.

– Ты из нашего рода, я вижу, - сказал он, поднеся руку ко лбу. – Из нашего рода, но не чистой крови. Хурин Кеснек или Мениа?

– Ты обознался, воин, - покачала головой Кесса. – Я – Чёрная Речница, и я пришла издалека. Я из рода Скенесов.

– Род Згенекса? – медленно повторил стражник. – Дальняя ветвь Хурин Кеснек, о такой я не слышал. Так или иначе, дева, в Икатлане ты желанный гость. Но я вижу и то, что ты одета не как подобает. Деве из Хурин Кеснек или даже Мениа не пристало ходить так.

– О чём ты, воин… из Хурин Кеснек? – озадаченно спросила Речница.

– Из Мениа. Гваман Мениа из Вегмийи, - стражник снова коснулся лба, потом ткнул пальцем в лоб Кессы. – Ты не носишь знак. Это непристойно.

Речница наконец поняла, на что он указывает. Из-под шлема виднелась бахрома широкой налобной повязки – такие носили в Венген Эсе… и в толпе, стремящейся войти в Икатлан, такая была у каждого, кроме, разве что, навменийских гостей-торговцев.

– Но у меня нет такого знака, могучий Гваман, - вздохнула Кесса. – Я не Ти-Нау, и это не мой знак…