«Джилан,» - ответил Некромант, хватая Речника за шиворот и подтаскивая к себе. «Я держу тебя, Фрисс. Хватайся за меня…»

Речник вцепился двумя руками в чешуйчатую броню мага, не обращая внимания на её холод. Некромант прижал его к себе, к агатовому медальону, тускло мерцающему на груди, ледяные пальцы больно впились в бок Речника, но он даже не дёрнулся. Сверху на костяной настил свисали пряди мха, а среди них копошились какие-то длинные нитевидные черви. Один из них дотронулся до моста, и кости захрустели. Нецис подтянулся на невидимых Речнику опорах и оттащил Фрисса подальше от змеиного брюха.

«Джилан… Джилан…» - кровь клокотала в висках. Речник стиснул зубы и дёрнулся вперёд, и только боль от удара лбом о мост привела его на мгновение в чувство. Нецис схватил его и крепче прижал к себе. Фрисс выгнулся назад и завыл. Что-то управляло сейчас его телом, отринув бесполезный разум, оно пыталось удрать – хоть сквозь болотную жижу, хоть сквозь кости…

«Фрисс?!» - мысленный вопль зазвенел в голове. Одновременно что-то навалилось Речнику на грудь, чуть не вышибив из него дух. Фрисс захрипел, хватая воздух ртом, рванулся и сел обратно, мотая головой и тихо всхлипывая. Он сидел на костяном мосту, с ног до головы в болотной грязи и ошмётках тины. Алсаг дрожал рядом, уткнувшись лбом ему в живот. Нецис осторожно вытер жижу с лица Речника и протянул ему фляжку. Там была всего лишь вода, но Речнику показалось, что она обжигает.

– Всё закончилось, Фрисс. Бог разложения улетел прочь, - голос Некроманта шелестел, как мёртвая листва. – Ты устоял перед его дыханием и сохранил свой разум. Немногим это удавалось.

– У-ух, - Речник мотнул головой и посмотрел на дрожащего Алсага. – Нецис… Если кто и устоял, то это ты. Эта тварь страшнее взрыва сарматской станции… а я-то думал, что страшнее быть не может!

– Ничего удивительного, Фрисс. Ши-Илан, повелитель тлена, мерзок и чужд всему живому, - поморщился Некромант. – И при этом очень могуществен. Нам ещё повезло, что он нас не заметил. Я, пожалуй, не смог бы его отогнать…

– Ахха, - Речник утёр жижу, натёкшую с волос, и слабой рукой погладил Алсага по загривку. – Где он сейчас? Не вернётся?

– Ничего не могу сказать, Фрисс, - Некромант сжал в ладони дымящийся зеркальный амулет. – Он сам прокладывает себе пути. Это его земля, Фрисс, он тут повсюду. Но близится ночь, а мы обессилены… Постарайся уснуть.

Речник подозревал, что моховой змей явится в его сны – но они были черны и пусты. Он открыл глаза, когда солнце пробилось сквозь болотную хмарь и окрасило зеленью топь и костяной настил. Рядом сидел Алсаг и сосредоточенно умывался, морща морду от омерзения. Несчастное чёрно-зелёное существо со слипшейся шерстью уже совсем не похоже было на гордую Хинкассу…

– В Эгискене нас не примут за чудовищ? – спросил Речник, соскабливая мох с рукояти меча. Обмотки на ногах за ночь покрылись мохнатым белесым налётом, и Фрисс всерьёз опасался, что эта дрянь прорастёт и сквозь его кожу.

– Всем жителям Эгискена доводилось падать в болото, - бесстрастно ответил Некромант, разглядывая крепко закупоренную склянку. В ней шевелились волокна светло-зелёного мха, сочащегося блестящей слизью.

– Ши-Илан поделился со мной мхом, - ухмыльнулся маг, заметив взгляд Речника. – Довольно ценный реагент… Не переживай, Фрисс. В Эгискене точно есть купальни.

Тот костяной мост, что нашёл в болоте Нецис, был на деле не таким уж широким – так, узкая тропа в трясине. Дорога, к которой он привёл путников, была куда внушительнее – на ней разминулись бы две Двухвостки. Не мертвенно мерцающая Квайя – настоящие цериты освещали её, не угасая даже днём. Вереница носильщиков-скелетов во главе с магом в чёрной набедренной повязке замерла, бессмысленно уставившись на чужаков. Нецис склонил голову, коснувшись груди, маг повторил его жест и махнул рукой скелетам, уступая пришельцам дорогу. Костяная гать с тихим плеском ушла под воду.

– Вимскенская дорога, судя по всему, давно не всплывала, - прошептал Некромант, оглядываясь на Речника. – Своих Некромантов в Эгискене мало, а чужие сюда не заглядывают.

– Никогда не видел, чтобы твои сородичи ходили голышом, - покачал головой Речник, кивнув на оставшегося позади мага-Нерси. – Даже в Пурпурном Лесу.

– В такую жару это более чем уместно, - слегка нахмурился колдун. – Только не говори, Фрисс, что ты рад ходить в доспехах…

…У подножия на тысячах плотов, составленных один к одному, кипели котлы, и запах медузьей выварки поднимался к вершине холма и сочился сквозь лиственную крышу и щелястые тростниковые стены. Как видно, медузы уже уварились – вонь стала гуще. Фрисс нехотя отодвинулся от стены. Алсаг, пристроивший голову на его груди, приоткрыл один глаз, что-то муркнул и опять уснул. После двух мисок нийока огромный кот уже ничего не хотел, и ничто не могло нарушить его блаженный покой.

Фрисс в одной набедренной повязке растянулся на циновках, чувствуя спиной прохладу каменного фундамента. Вся одежда Речника, дочиста отстиранная и отдраенная до блеска, висела на стене, рядом с парой гамаков и свёрнутой до поры циновкой-завесой. На этом постоялом дворе не было второго этажа и отдельных комнатушек… да это и постоялым двором-то не было – так, небольшая таверна для редких заезжих магов. Приподняв голову, Речник мог увидеть у входа невысокий прилавок и служителей, подтаскивающих к нему котлы и короба. Чуть поодаль пощёлкивал костями нехитрый магический подъёмник, доставая всякую снедь из подземной кухни. У входа толпились жители, одетые так же скудно, как Речник. Торговля шла бойко, и служители даже головы не поворачивали к странным пришельцам с запада. Впрочем, Нецису не нужны были служители – по одному его жесту подъёмник разворачивался и доставал из подземелья ту снедь, которую хотел Некромант, или ещё одну чашу нийока.