Сегодня я чувствую себя бодрым и полным сил. Я готов к новому дню. Я жду солнце, яркое синее солнце этого маленького мира. Скоро рассвет.

Легкое касание и небольшое чувство тяжести на черенке третьего нижнего листа. Что это? Надо понять, что случилось. Так… Можно использовать зрение. В конце стебля, между черенками, меня есть один фасетчатый глаз, оставшийся еще с тех времен, когда я был способен передвигаться. Но чтобы воспользоваться им, нужно развернуть глазной черенок. А это долго и делать я этого не хочу — на подобное движение тратиться достаточно много драгоценных мышечных усилий и оно слишком заметно. Пусть мой глаз останется повернутым на восход. Природа (или кто другой, о ком я не ведаю) снабдила меня достаточным арсеналом органов чувств, помимо фасетчатого зрения, чтобы понять, что же произошло.

Например, можно выделить специальную жидкость на место в черенке, где чувствуется тяжесть. Затем надо впитать раствор через поры на коре и провести в особых капсулах химические реакции, чтобы по соотношению определить состав предмета — или тип животного, которое попало на черенок. Это особый вид органа вкуса. Через определенное время это произойдет непроизвольно, а чтобы быстро оценить обстановку, есть нюх и сенсорный аппарат. Нюх — способность ощущать мельчайшие частицы запаха объекта — говорит мне о том, что это животное, предположительно птица. А сенсорный аппарат…

Сила и тип колебаний, доносящихся с черенка и передающаяся в центры слуха с тонких усиков-вибрисс, говорят о том, что это существо производит звук, различающийся по частоте и амплитуде, проще говоря, пение.

— Фью-ть, фью-ть… пи-пи-пи! Фью-ть.

Подобные звуки может издавать только птица, и судя по всему, певчая или нектарница.

Итак, какая-то мелкая птица присела отдохнуть на черенке. Возможно, я ввел вас в заблуждение столь длинным описанием процесса, на самом деле на идентификацию объекта я затратил около секунды. Не буду обращать на нее внимания, она не опасна, и более того, может принести пользу, если питается насекомыми. Вот если бы это были обезьяны, или шестипалы, то тогда можно было бы и припугнуть, выпустив шипы, или шевельнув нижними листьями. Такие животные могут повредить листья и сломать цветки-катапульты.

Покой. Ничто не нарушает его, за исключением еле заметных шевелений букашек в корнях и на листьях. Птица улетела.

И тут! Изменение яркости окружающего пространства. Солнце всходит! Пора распрямить верхние листья, развернуть их навстречу потокам света, чтобы проводить фотосинтез, этот сложный и полезный процесс, доставшийся по наследству от предков. Чтобы жить и растить новые листья, новые побеги, чтобы цвести и размножаться.

* * *

— Мне скучно, Гойс, — сказала Мэйт и надула губки. — Ты никуда меня не водишь, сидим все время в городе, а тут скучно.

Гойс подошел к девушке, сел рядом и приобнял ее за плечи. До чего же хорошо смотрятся на ней эти короткие шортики! На затылке Мэйт на мгновение поднялся волнительный светлый хохолок, но в следующее мгновение она снова нахмурилась.

— Ты же знаешь, я люблю тебя, — ответил он, стараясь сказать это как можно более искренно.

— Не правда, не любишь!

— Нет, люблю! — воскликнул Гойс, схватил ее за руку и принялся гладить перепонки между хрупкими пальчиками.

Мэйт улыбнулась, повернула к нему свое нежное личико салатного цвета и заявила:

— Тогда отведи меня в парк Тотемов!

Гойс отпрянул.

— В парк Тотемов? Нет, но что тебе нужно в парке Тотемов?

— Там растут восхитительные цветы, бегают карликовые олени, а по лианам ползают маленькие шестипалы, вот такие вот, я в передаче видела!

— Говорят, туда вход по пропускам… И никто точно не знает, что в этом парке находится, он же существовал еще до того, как в мире построили наш город.

Мэйт задрала кверху носик, сбросила с плеча руку Гойса и подошла к окну.

— Мума рассказал мне вчера, как пройти в этот парк. Он уже был там два раза, принес оттуда живую орхидею и… ты знаешь, он пообещал сводить меня туда. Правда, здорово?

Щетинистые пучки на щеках Гойса встали торчком, он поднялся с кровати и стал нервно ходить по комнате.

— Это не здорово, не здорово! Вдруг там что-то опасное, не зря же его отгородили защитной стенкой. Хищные животные, или еще что-то.

— Ты трусливый! — сказала Мэйт раздраженно. — Нет там никаких хищников, даже если были бы, ты обязан меня от них защитить!

— Глупости, — ответил Гойс. — Я не трусливый.

— Раз не трусливый, то пойдем туда сегодня же! Или меня Мума отведет, все, точно.

Гойс смирился с поражением, подошел к девушке и обнял ее.

— Хорошо, хорошо, только не сердись. Сейчас позавтракаем и пойдем в твой парк.

* * *

Солнечный день. Прямые солнечные лучи согревают меня, ускоряют химические процессы. Я доволен. Через пару дней, если не пройдет сильный ливень, надо будет дождаться юго-западного ветра и выбросить пыльцу. Месяц назад с северо-востока ветер принес мне радостную весть — феромоны приветствия молодого женского организма. Значит, где-то там растет моя соплеменница, живет такой же большой и, я надеюсь, сытый организм, способный продолжить наш род. Я был счастлив тогда и вскоре зацвел.