— Мой двоюродный брат — свободный человек, только что диплом получил, и у него в Варшаве точно такая же коморка по площади. Тут, кажется, даже санузел поболее будет. Вы специально выбирали эту новостройку?

— Да, мой муж… мы с мужем всегда хотели слайва.

Я добавил:

— Половина слайв-румов пустует, у нас в городе слайверинг не так развит. Даром, что почти миллионник.

— На севере люди всегда любили свободу. Мысль о том, что надо кого-то угнетать — не особо радует. Да и ферм никогда не было, не в болотах же их строить.

Докторша, массивная женщина с толстыми перстнями на пальцах, добавила:

— Ну, люди как-то научились и в пустынях инкубировать. В бочках донашивать, в кулёчках, капельницы из тростника недельку, все дела, пока жабры не закроются. Да, что вы там говорили? Тоже собрались?

— Да, — кивнул я.

— Я осмотрела — она до сих пор невинна, — докторша игриво толкнула в бок Жанну. — Ваш муж достоин похвалы. Немногие сдерживаются так долго. Ну, пора бы уж и отпустить голубка поворковать, да?

— Это не обязательно, — нахмурился я.

Жанна усмехнулась.

— Пусть привыкает к микрофлоре, для вынашивания полезно. Вы что, собираетесь всё сделать сразу — и первый опыт девице, и обрюхатить? Ничего не выйдет, будете потом годами пытаться. Как, кстати, в центре будете делать, или на дому, по старинке?

— Бассейн купили. Инкубатор — через пару месяцев.

— Ну, такие, как она, будут вынашивать не меньше трёх месяцев. Так что не прогадайте с размером.

* * *

Она была в одной старой рубашке, когда я вошёл. С надорванным воротничком, закатанным рукавком и без нижней пуговицы, этот наивный предмет гардероба показался мне самым сексуальным, что только можно было придумать. Она хотела, я видел это. Боялась и хотела, понимая, что лучшего в её жизни могло и не произойти, что тридцатилетний семейный человек, не грубый, заботливый — это невозможная удача.

И мне хотелось, неистерпимо хотелось её плоти, её ответной ласки и эмоций. Но я чувствовал себя насильником. И предателем. Я понимал, что хоть и имею на то полнейшее право по закону — не вполне имею его по своим внутренним убеждениям.

— Ты знаешь, я люблю Жанну, — зачем-то начал я. — Мы знакомы со школы, я её первый и единственный мужчина, и…

Она подошла и бесцеремонно положила ладонь мне на губы. От касания её пальцев я понял, что закипаю внизу. Нет, она определённо была невинной, и именно в этом вся причина такой сильной химии — не во внутреннем запрете, не в подостывшей за десятилетие супружеской кровати, не в природной красоте и тем более не в Великом и Непостижимом Чувстве, о котором сложены поэмы и сняты мыльные сериалы. А в банальных феромонах, успокаивал я себя.

Мои руки уже расстёгивали пуговицы на её груди. Она дотянулась рукой до выключателя-рычажка и убавила свет. Рубашка упала на пол, и я увидел её. Острые чешуйки вокруг сосков напоминали мордочку сказочного существа, которого она рисовала на крохотных бумажечках. Я схватил её за талию и закинул на стол, удивившись, какая она лёгкая при таком росте. Мои губы прошлись по жаберной щели и впились в горячие, дрогнувшие от волнения губы моей рабыни. Внизу расцветал бутон.

* * *

Несмотря на свечи вокруг бассейна, во всём этом было больше механического, чем страстного. Дистилированная вода, налитая на три пальца, уже остыла и едва касалась нижней стороны бёдер, отчего было сыро и неуютно. Жанна сидела на краю бассейна, пытаясь получить удовольствие от того, что глядит на нас. Я старался не смотреть на неё и не касаться Эльвиры руками, хотя мне очень этого хотелось, а двое из трёх моих отростков продолжали совершать прелюбодеяние, уже пятое или шестое по счёту за ночь.

— Она… Она должна быть пустой, — повторяла Жанна, глядя, как беззвучные спазмы сжимают тело нашей партнёрши, а из лона выходит новая порция икринок. — Убирай! Скорее!

Наконец, перестало выходить что-то иное, кроме слизи. Новое облачко молоки испачкало воду у бёдер Эльвиры, Жанна стала ласкать себя быстрее, пока, наконец, не крикнула:

— Чёрт! — отпихнула меня и грубо, жадно поцеловала Эльвиру, застонав и подставив ладони между ног.

На ладони лежала икра — совсем чуть-чуть. У неё получилось. У нас получилось. Живот Эльвиры тем временем начал сокращаться, всасывать моё семя, и Жанна бросила свою икру на неё. Всю, даже не сосчитав, сколько там икринок.