В ее теле нет ни одной заботливой кости. Ни одной. Она всегда думает только о себе. Всегда.

— Глупо то, мама, что ты могла подумать, что будешь важна после всех этих лет? Ты больше не полезна нашему королевству, ты никчемна для нашего народа, и ты не заслуживаешь той власти, которая так легко была тебе дана. А теперь, если не возражаешь, мне нужно защищать академию, — заявляю я, делая шаг назад и слегка отдавая ей честь.

Мое пренебрежение только сильнее выводит ее из себя, и ее руки сжимаются в кулаки, но это больше не моя проблема. Повернувшись к ней спиной, я нацеливаюсь на ближайшего обезумевшего вампира, но прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, пальцы запутываются в моих волосах, откидывая голову назад, когда шепот эхом отдается в моем ухе.

— Ты всегда был никчемным отпрыском. Я отправила тебя в академию в надежде, что ты проявишь себя передо мной, но я должна была знать, что ты потерпишь неудачу. Никчемный, нелюбимый и одинокий. Это то, кем ты всегда был и кем ты всегда будешь. А теперь попрощайся с этой маленькой жизнью, которую, как тебе кажется, ты создал для себя, потому что я собираюсь сжечь все это дотла. Начиная с тебя. — Ее угроза обвивается вокруг моего тела, когда ее руки тянутся к моей шее, готовые прикончить меня точно так же, как я разделывался с обезумевшими.

Моему гневу нет границ, когда я тянусь к ее запястьям, но она на шаг опережает меня, двигаясь раньше, чем я успеваю. Мое горло сжимается от ее крепкой хватки, угрожая сломаться в следующий момент, но прежде чем мир погружается во тьму от того, что она сжимает мою шею, в воздухе раздается рычание, и ее хватка на мне ослабевает.

Я свободно падаю, моя спина ударяется о землю мгновением позже, когда мои пальцы запутываются в пучках травы. Мне требуется минута, чтобы отдышаться, задыхаясь с каждой секундой, пока я удостоверяюсь, что я, блядь, не мертв. От рук моей матери, не меньше.

Подтягиваясь, я быстро опрокидываюсь обратно, когда четыре лапы и ряд оскаленных зубов перепрыгивают через меня, повалив маму на землю рядом со мной. Повернув голову, я в полном восторге наблюдаю, как мою маму без усилий пережевывают и выплевывают.

Пронзительные карие глаза встречаются с моими в темноте, и связь в моем нутре оживает.

Кассиан.

Не только он, но и все волки.

Я сижу в благоговейном страхе, наблюдая, как бесчисленные обезумевшие вампиры вместе со своим глупым лидером падают от когтей Кеннерских волков и пламени Крилла, пока кампус не наполняется чувством спокойствия.

Восставая из пепла ночи, с волком рядом, я направляюсь к светящемуся маяку, который ведет меня домой.

Я начеку, я готов, я полон решимости. Потому что, хотя хаос, возможно, и прекратился, он лишь временный, и самое время положить ему конец навсегда.

48

АДРИАННА

— П

устите всех внутрь. Я не думаю, что нам нужно ожидать новой атаки, но в этих стенах они в большей безопасности, чем там, — командую я, кивая Бо, который открывает двери без единого слова.

Странное ощущение. На моих плечах тяжесть битвы, но физического истощения нет. Все дело в психике. Защитный свет, который расцветает во мне, превращает меня из девушки, которая сначала действует, а потом думает, в женщину-защитницу, и в этом есть что-то поэтическое, что согревает мою душу. Или, может быть, это и есть магия.

Стоя у открытых дверей, я машу всем заходить внутрь, получая шепот благодарности от нескольких проходящих гражданских. Я просто мягко улыбаюсь, пока мой взгляд обшаривает ночной воздух в поисках моих мужчин.

Первым я нахожу Броуди, который неторопливо приближается ко мне с одобрительной улыбкой на губах. Он ничего не говорит, когда подходит, чтобы встать рядом со мной, его пальцы скользят по моей спине, молча предлагая мне свою поддержку, когда он призывает всех войти вместе со мной.

Вспышка меха отрывает мой взгляд от проходящей мимо женщины, и я вздыхаю с облегчением, когда вижу рядом с ним моего вампира, что может означать только одно: это Кассиан. Напряжение внутри меня подтверждает это. Нам уже было суждено быть вместе до того, как нас связали магией, так что я могла бы заметить его где угодно, но Рейден мог так непринужденно идти только с одним волком. Двумя, если считать меня.

Кассиан опускает голову, оставаясь в своей волчьей форме, когда проходит мимо, в то время как Рейден натянуто улыбается мне. Он выглядит измученным, почти изможденным, уголки его глаз опущены.

— Ты в порядке? — Беспокойство ясно слышится в моем голосе, когда я протягиваю руку, и он покачивается вне пределов досягаемости. Его глаза стекленеют, когда он пытается кивнуть, но я вижу его насквозь. Я чувствую, какая чушь вот-вот сорвется с его губ, но, должно быть, и Броуди тоже, потому что на следующем вдохе он бочком придвигается к нему.