"Но без помощи правильного мужчины бывает трудно", — мысленно закончил я. Вслух же ничего не сказал.

— Это касается моего проекта. Помнишь, когда ты начал беспокоиться о спонсорах, сказала, что это не связано с какими-либо мужиками?

— Помню, — кивнул я. — Значит, с женщиной?

— Да. И началось всё гораздо раньше. До нашей с тобой первой встречи.

Вива взяла другую салфетку, промокнула глаза и начала рвать её.

— Готов внимательно слушать.

— В Иггардский институт нейроисследований я устроилась не сама. Фактически меня внедрили. Говорила же тебе как-то, что я — идеальный крот. Была задача — докопаться до истории с тайными разработками инсектантов и вывести их на чистую воду, чтобы сдать вам — ликторам. Но не только. Я должна была копировать все технологии и передавать их своему патрону. В дальнейшем за это обещано продвижение по научной карьере, собственный исследовательский проект, официальное признание, громкие открытия, известность, имя в науке, в перспективе — международные премии.

— И кто же твой патрон, эта загадочная женщина?

— Ты ведь уже догадался, да?

— Да. Но хочу услышать.

— Её Превосходительство Бьянка Луциллиус. Лично.

Я вспомнил привлекшие моё внимание фразы в разговоре Бьянки с Кастором: "Ты же знаешь, я в полном объёме владею всеми технологиями, созданными Братством в рамках "Буддхи". Благодаря одному человеку". Теперь точно убедился, благодаря кому именно.

— Оттуда, в частности, и идеальная псиэм-маскировка Бьянки, — пробормотал я, не глядя на Виву. Многое вставало на свои места.

— Да. И не только, — подтвердила альсеида. — Мы близки к преодолению редукции псиэма в космосе — на основе их наработок.

— Мы?

— Прости. Мне стал близок этот проект. Всё-таки я исследователь по натуре… Но здесь-то проблемы и начинаются. Если кратко, чтобы сохранить псиэм вне планеты, человек должен утратить часть своей сущности. Стать… чем-то другим. Когда-нибудь расскажу подробнее, если будет возможность. Кроме того, выяснилось, что проще это сделать с растущим, развивающимся мозгом, — Вива выразительно посмотрела на меня.

— Дети?

— Да, — кивнула она. — Я подала доклад, что считаю это неприемлемым, изложила доводы. И на это дали ясно понять, что своё мнение могу засунуть… куда подальше. Более того, если с чем-то не согласна, то моё положение сильно ухудшится. А свою главную роль я уже сыграла.

— Закономерно, когда ввязываешься в разборки таких людей, — прокомментировал я. — И какова же была эта главная роль?

Вива принялась за третью салфетку. На столе перед ней росла горка бумажных обрывков.

— Как теперь понимаю, я стала инструментом для шантажа. И сейчас знаю, кого именно.

— Вартимуса.

— Да. Отца. Если вскроются все неприглядные факты, конец не только мне, но и ему.

— Давай по порядку. Какие факты?

Вива всхлипнула.

— Сиор, я подставилась, нехорошо, по полной. Облажалась. Когда раскопала историю с экспериментами над детьми в рамках "Буддхи". Помнишь того урода, которого я убила, спасая мальчика? В нашу первую встречу. Это видел не только ты. Как теперь знаю, велась псиэм-запись. И пары других убийств тех из Братства, кто потом пытались меня выследить. Ты докладывал Вартимусу, а он, по сути, замял. Это вам можно их казнить. А частным лицам, как ты когда-то меня назвал, нельзя. Преступление. Если вскроется, что его дочь — альсеида-убийца, а он знал и покрывал…

Я покачал головой. Хорошего мало.

— Кто вёл запись?

— Думаю, Ноктус, по приказу Бьянки. Он тогда был в Иггарде тайком, готовился выйти на службу по её протекции. Записи у неё. Держит меня за горло, понимаешь? И не только этим.

— Чем ещё?

— Спонсоры проекта, помнишь? Я брала деньги, Сиор. Немалые бабки вне официальной бухгалтерии. От семьи Луциллиев. Дочь Главы Конгрегации, как выясняется. Поди потом докажи, что я ничего на себя не потратила, и что он не в доле. Итог: я опасная и нечистая на руку альсеида-убийца. Если всё выяснится, карьере отца конец. А что должна будет сделать со мной Конгрегация?

Я молчал. Ответ очевиден.

— Теперь видишь, в какой я ловушке? На надёжном крючке у Бьянки. А буквально накануне потребовала от меня по первому её приказу свидетельствовать против Вартимуса. Видно, хочет прижать ещё сильнее, чтобы против неё не рыпнулся. Но после того, что ты рассказал… Знаю, что он мой отец, верю. И не пойду против. Сказала Бьянке. В общем, послала её на хрен. Она посоветовала готовиться к плохому… — Вива захлебнулась словами и посмотрела на меня глазами, отчаянно ждущими понимания и сочувствия. — Ты знаешь, я живу в серой зоне — пока вы не решите казнить меня. Если Бьянка обнародует записи и факты, мне конец. Я буду сражаться и в итоге погибну. Возможно, убью кого-то из ликторов. Это кошмар, и я в нём, увы, живу. У меня нет выхода, понимаешь? Я не вижу никакого избавления. Ввязалась в большую игру и проиграла.

— И теперь я должен найти выход за тебя?

— Ты ничего не должен. Но… Я люблю тебя! Влюбилась с первой встречи. И потом это выросло в нечто большее. Ты для меня совсем свой. И я знаю — буду любить тебя всегда, что бы ни случилось.

За мгновенье передо мной пронеслись образы Вивы, какой запомнил её в самые яркие моменты. На крыше в Игграде, когда мы прощались в утро операции против Братства жнеца. В Фарминском музее, когда впервые сказала, что я — самый близкий, кто у неё есть. В Нова Аркадии — истекающей кровью у меня на руках. Наконец, здесь, в этом номере, рыдающей от наслаждения, когда отдавалась мне, позабыв обо всём на свете.