Надо было держать себя в руках. Все-таки они на Ае, и с этим нужно считаться.

– Ну… хорошо… – выдавил из себя Антон. – Предположим, что я привык… Предположим – не думаю… Что дальше?

Майгол беззвучно пошевелил губами, затем снова медленно закрыл и открыл глаза.

– Кто ты такой? – пробормотал Антон.

Майгол с шумом, даже с каким-то шипением вытолкнул воздух из легких.

– Тебе это не надо, – ответил он на выдохе. – Не думай об этом. Это не главное.

– А ты знаешь, что мне надо? – удивился Антон. – Ты знаешь, что главное?

– Знаю, – кашлянул майгол. По его нижней губе потекла густая белая слюна, но он не обратил на это внимания. – Я знаю.

Антон покосился по сторонам, ища какой-нибудь подвох в окружающей обстановке. И тут увидел, что позади аборигена на песке нет следов его ног.

– Вам нельзя оставаться в горах, – изрек майгол. – Нет пищи и воды. Вы погибнете раньше, чем вас найдут.

– Ну, положим, я об этом догадываюсь… – сказал Антон, стараясь следовать совету майгола и не удивляться. – Но я хотел поразмыслить на эту тему утром…

– Утро уже настало. Вам надо спускаться вниз. В долину.

– В долину?

– Это единственный путь. Единственный шанс. Горы разделяют лес и долину. Долина примыкает к разлому. Вам нужно пробираться туда.

– Постой!.. – взволнованно воскликнул Антон. – А как же мы спустимся в эту треклятую долину?!

– Есть путь, – спокойно ответил майгол. – Надо его найти. Он не всегда прямой. Но надо его искать.

– Как же его найти?!

– Это единственный шанс, – повторил майгол, не меняя интонации.

Антон опять озадаченно осмотрелся. Анина фигурка вдали махнула ему рукой.

– У тебя нет выбора, – сказал майгол, словно пытаясь помочь Антону. – Ты это знаешь.

– Да-да… у меня нет выбора… – заговорил Антон, хмурясь. Потом он стал рассуждать вслух: – Я все это знаю, прекрасно знаю. Выход один: искать тропу, спускаться в долину и… и что? Если бы не разлом, можно было бы пойти на север, к Базе… Четыреста километров – эка невидаль, дойти можно, наверное… Ночи теплые, болот вроде немного. Но разлом, разлом, чтоб ему пусто!.. Не перепрыгнуть его, черт побери!

– Есть способ, – прервал бормотание Антона майгол и в очередной раз склонил голову. Слюна уже текла по его шее, но ему по-прежнему было все равно.

– Как? – Антон взглянул в круглые темные пятаки.

– «Воздушные шары», – с неизменным равнодушием ответил майгол.

Бред, мелькнула у Антона мысль в первое мгновение. Сумасшествие. Самоубийство.

– Самоубийство!.. – бросил он. – Полный бред…

– Не торопись. Хорошо думай.

– Да что ты говоришь?! Ты что, хочешь сказать… Нет, погоди…

– Да, риск есть, – сказал майгол. – Сам его оценивай. На месте, в долине. Это реальный шанс. Можно перелететь через разлом. И еще далеко на север. Там равнина. Шары опускаются плавно. Не разобьетесь.

– Почему?! – воскликнул Антон. – Почему ты так думаешь?

– Я знаю, – невозмутимо ответил майгол. – Ты слушай внимательно. Сначала шары зреют. Они крепятся корнями. К земле. Корней много. Они крепкие. Как веревки. Потом шары взлетают. А корни остаются. Их много в долине. Дальше думай сам. На месте думай.

– Да откуда ты все это знаешь?! – выкрикнул отчаянно Антон. – Ты что, их видел, эти шары? Или путь этот к долине видел, а?!

– Ты не о том думаешь. Думай о главном.

– Оч-черт…

– У вас мало времени. Надо успевать до полудня. Потом газообразование исчезает. Придется ждать. До следующего утра.

– Ну почему я должен тебе верить, скажи! А вдруг ты продукт деятельности моего воображения?.. Господи… айские фокусы! Ну как я могу тебе верить?

– Я даю тебе знание. – Майгол медленно моргнул. – Это доказывает.

– Знание… – Антон вздохнул и покачал головой. – Это как посмотреть… Знание это или моя фантазия, мы можем узнать только там, в долине!.. Ведь так?!

– У тебя нет выбора, – сказал майгол.

Антон набрал в грудь воздуха для ответа, но осекся. Он понял, что майгол прав. Тысячу раз прав. Кем бы он ни был. У него не было выбора. И рассуждать об этом дальше было бессмысленно.

Прошла минута полного молчания. Майгол отвернулся от Антона и смотрел на линию горизонта, туда, где океанская рябь соприкасалась с матовой поверхностью неба, просвеченной изнутри оранжевым закатом.