Шрифт:
– И долго вы были вместе?
– Около трех лет.
– Это немало. И…
– Что и?
– Почему ты ее бросил?
– Любовь живет три года. Слышала такое выражение?
Теперь мое разбитое сердце не сомневалось, что ответ на вопрос, «почему же закончилась их история любви с Катей» отыщется в одной из этих папок. И мне не терпелось выяснить все раз и навсегда.
Я потянулась к бумагам, которые лежали в ящике сверху. Какие-то медицинские документы… Что это еще такое?
Скользнув взглядом по амбулаторной карте Апостолова, я пыталась разобраться в сложных медицинских терминах, но от их обилия голова шла кругом.
А затем я прочитала диагноз, подействовавший на меня оглушающе…
Бесплодие.
Глаза расширились от шока, накрывшего штормовой волной. Бред какой-то! Я ведь смогла забеременеть от него даже на фоне приема противозачаточных таблеток!
Внезапно кусочки пазла начали собираться в одно целостное полотно, и эта валентинка с величественной семьей львов лишь подтвердила мою догадку… Они пытались завести ребенка!
Но, судя по тому, что вскоре после расставания с Артемом Катя вышла замуж и родила сына, причину разрыва пары установить не составило большого труда.
Мое тело буквально парализовало от тяжелой лавины обрушившихся воспоминаний.
Та ночь откровений у меня дома, когда Апостолов нашел полосатый тест в ванной… Меня ведь покоробила его странная реакция: поза, выражение лица. Сперва, даже показалось, что он совсем не рад…
Однако в свете последних событий, то, как отреагировал Артем на известие о моей беременности, вызывало огромное уважение. Ведь я сама без задней мысли призналась ему, что в день возвращения из Сочи, у меня ночевал Кандинский…
Получается, Апостолов поверил мне, несмотря ни на что.
Или не поверил… но все равно остался.
И этот ребенок… он был для Артема таким долгожданным…
В тишине кабинета мой сиплый вздох прозвучал особенно душераздирающе, а перегруженное последними новостями сердце болезненно сжалось.
Теперь я поняла истинную причину их расставания.
Она называла его единственным, но, встретившись с первыми трудностями в отношениях, предала, выскочив замуж за другого. Наверняка, после этого предательства сердце Апостолова и ожесточилось.
У меня в груди собирался настоящий шторм. Глаза открылись на многие вещи… Дышать выходило с трудом из-за тугого комка нервных окончаний, застрявшего поперек горла.
А мое поведение…
Сейчас оно казалось таким незрелым и глупым. Ему ведь тоже нужна была моя поддержка. Мы должны были проживать это горе вместе, помогая друг другу справиться, но я понятия не имела об истинном положении вещей, погрязнув в своих страданиях…
Сглотнув, я нерешительно взяла в руки очередную папку, и вздрогнула, обнаружив там до боли знакомый почерк. Моего отца.
Расписка.
Дарственная.
Расписка.
Дарственная.
Расписка.
Что за чертовщина?
Я гуляла расфокусированным взглядом по предложениям, перекладывая листы в ладонях, пытаясь в очередной раз за сегодняшнюю ночь докопаться до сути, однако из-за обилия юридических терминов ничего не выходило.
Что за дела они вели с моим отцом?
И снова какие-то документы…
Я уже хотела подняться, присоединившись к Апостолову в гостиной, где мы договорились встретиться после того, как я закончу экскурс в шкаф с его самыми мрачными скелетами, и он, наконец, ответит на все мои вопросы, как вдруг заметила на самом дне ящика выцветший квадратик полароида.
Некоторое время я ошеломленно его разглядывала.
Мой взгляд зацепился за Артема-подростка.
На вид ему было лет семнадцать. И выглядел он иначе… Одет в какой-то нелепый спортивный костюм с всклокоченными волосами и колючим взглядом, как у волчонка.
Но потрясло меня другое…
Фотография была сделала в столовой моего дома.
А на руках у серьезного парня с пронзительными карими глазами сидела маленькая девочка. Две дерзких косички. Высунутый язык. Улыбка от уха до уха. И ручки-прутики, крепко обвивающие смуглую шею парня.
На этом снимке была нацарапана дата, и, судя по ней, мне здесь лет пять. Странно, что я вообще ничего не помнила о том дне…
Глава 52
Прошло достаточно времени, прежде чем я вышла из кабинета и прошла в гостиную, где обнаружила Артема. Он сидел в полумраке, глядя на потрескивающие в камине поленья, и выглядел задумчивым и отстраненным.