Шрифт:
Конечно же, мой товарищ Павел. Кто же еще мог превратить любое событие в фарс?
– Дикарка Али-н-а! Дикарка Алин-а… - доносилось со всех сторон.
– А он веселый такой… И сложен неплохо… - с видом профессиональной оценщицы информировала меня куртизанка, внимательно наблюдая за развернувшимся на танцполе шоу.
– Скрасишь ему сегодняшнюю ночь? Поделюсь... по-дружески.
– Я подумаю… - девица осторожно просунула руку в карман моих брюк, задевая член через тонкую ткань, - Вдруг у нас еще не все потеряно?
– загадочно рассмеялась она, - Хотя, вы оба ничего такие…
Весь зал рукоплескал голым придуркам во главе с Левицким, только мне, отчего-то, было не до смеха.
Сорвав с одного из стриптизеров набедренную повязку, Паша стал размахивать ей перед Алининым лицом.
– Дикарка Алин-а-а… - орал он, как потерпевший, - Дикарка Алин-а…
Даже странно, что Кирилл до сих пор не налетел на него с кулаками. Я бы уже давно за такое засунул «дикарю» эту набедренную повязку в очко.
Снова посмотрел на Сашу.
Сахарова так искренне улыбалась, наблюдая за этим цирком уродов, что я почувствовал непреодолимое желание все здесь разнести. Давно пора обновить в «Патриках» мебель…
А еще курить. Аж в глотке запершило, так мне захотелось потравиться…
– Пойдем, - сухо бросил своей спутнице я, намереваясь отпустить ее, и вернуться поработать: и так сегодня потерял полдня, занимаясь всякой херней.
Уже в дверях я зачем-то обернулся, словив ее прямой отчаянный взгляд. В нем появилась та самая дурная решимость…
Пожалуйста, ну, не усугубляй…
– Дорогие Алина и Кирилл, пусть в вашем доме никогда не затухает пожар любви и страсти! – произнесла Александра в микрофон, сжимая руку Левицкого, - Мы с Павлом приготовили для вас танец! – широко улыбаясь, Сашенька посмотрела мне прямо в глаза.
Танец?
Какой на хуй танец?!
– А вот это уже интересно… - пропела мне на ухо шлюха.
Пиздец как.
В этот момент обнаженный по пояс Левицкий притянул Александру к себе. Он закинул ее ногу себе на бедро, в ритме танго протащив девчонку по паркету.
Сука. Прихирел Паша.
Наблюдал за ними, чувствуя, как по виску скатывается капелька пота.
– И давно ты на сухом пайке? – поинтересовалась у меня шлюха, не повышая голоса.
– Чуть больше месяца, - до меня не сразу дошло, что, засмотревшись на «танец страсти», я озвучил это вслух.
– У-у-у… Какой верный мужчина…
Похрустел костяшками, пропуская очередную реплику Миланы мимо ушей.
Наблюдая за их танцем, у меня едва ли искры из глаз не сыпались…
Я. Очень. Хотел. Переломать. Павлика. А еще жалел, что так резко все оборвал. Вдруг отчетливо понял, что не успел… не успел ей насытиться… Не хватило мне. Хотелось еще. И еще…
Танец Саши и Павла произвел настоящий фурор. Все вокруг рукоплескали столь зажигательному «творческому подарку».
Внезапно я поймал улыбку друга, которая мне не понравилась.
Эта улыбка говорила о неподдельной заинтересованности. Ну, а его взгляд… Мой товарищ смотрел на Сашу так, будто готов был сожрать ее живьем.
Одно то, что он позволил себе облапать Александру во время танца, увы, вынуждало меня щелкнуть Левицкого по носу. Агрессивным методом. Но чуть позже…
Тем временем, Сахарова поспешно скрылась за дверью, ведущей в служебный коридор.
Девчонка хотела вывести меня на эмоции? Ей, определенно, это удалось. Мои нервы были на пределе.
Прощальное танго.
Красиво и больно.
Я уже не отдавал себе отчета в том, что делаю - подобно голодному хищнику брел на запах крови, толкнув служебную дверь…
Глава 8
POV Александра
– Александра. Уделишь мне пару минут?
Артем закрыл за собой дверь, и, повернув щеколду, двинулся прямо на меня. Я расправила плечи, исподлобья наблюдая за ним с дивана.
Застыв в паре шагов от меня, Артем смотрел так, будто одним взглядом утягивает в вязкую беспросветную топь. Щелочной контакт глаза в глаза. Больно. Хоть вой.
Вдруг я отчетливо поняла – он пришел меня добить. Доломать то, что еще уцелело после первого раза. Но за что? Откуда такая нечеловеческая жестокость?
– Ваше Темнейшество… – от волнения я облизала губу. – Чем я обязана такой чести?
– Ты плохо выглядишь, Саша. Кожа да кости, – Артем поморщился, будто одно мое присутствие вызывало у него неконтролируемое раздражение.