Шрифт:
Сильные мужские руки сжали мои ягодицы. Одна из них, задрав подол платья, скользнула к поясу-резинке на колготках.
– Лучше со мной, чем с кем попало… - а нет… еще не закончил.
Сколько же унижений у него для меня припасено?
– Урод…- я позорно всхлипнула, - Ты не имеешь права так поступать со мной… Не имеешь!!!
Его ладони на моих бедрах резко замерли. Положив подбородок мне на плечо, мужчина судорожно втянул воздух.
– Саша… - его стояк упирался мне в попу, - Сашенька…
– Ты сам меня прогнал… - шептала, задыхаясь, - Обжимался с какой-то бабой на моих глазах… Трахал шлюх… Даже не догадываясь, что… - я осеклась, вновь выдохнув нечто похожее на протяжный вздох-всхлип, - А теперь хочешь секса? – закусила губу, дабы окончательно не разрыдаться. Сглотнула, - Да кто ты такой? Самому-то от себя не тошно?! Потому что мне – да! – выпустила ногти ему в ладонь, желая оставить свои отметины, пустить кровь…
Царапала, жаждая достать до мяса.
Подонок. Эгоист. Черт.
Как же я ненавидела отца своего ребенка…
– Ну, достаточно… - перехватив мою руку, Апостолов крепко меня обнял… - Малолетка дурная… - лаская мою талию ладонями, Артем сцеловал мурашки с моей взмокшей шеи, - С этого дня держись от меня подальше… Саша. Если не хочешь… - и он резко потянул за подол моего платья…
Я услышала звук рвущейся ткани.
– Что ты…? – внезапно Апостолов отпустил меня, делая несколько шагов в сторону.
Обернувшись, я оторопело переводила взгляд с его перекошенного от ярости лица на свой испорченный подол. Кусок белоснежного атласа валялся на полу у меня в ногах…
– Это платье… Мне его Алина подарила на день рождения… Оно в единственном экземпляре… Специально для меня… - я нервно моргала, словно у меня тик, стараясь взять себя в руки.
– Белый – цвет чистоты. Красивое платье. Было, - губы Апостолова растянулись в дьявольской усмешке, - Жаль, теперь оно несколько поюзано… - мужчина скользнул по моему телу многозначительным долгим взглядом, очевидно, проводя некоторую параллель…
Поюзано.
Больно? Нет.
Разрушительно.
Не глядя на него, я подобрала испорченную деталь своего наряда, на ватных ногах покидая подсобку.
Глава 10
POV Артем
Когда дверь за Сашей закрылась, я вновь щелкнул замком. Бахнул по деревянной поверхности кулаками, зажимая переносицу.
Я был так чертовски возбужден, что не мог шагу ступить из-за жестокого стояка. Вдох-выдох. Вдох… Ни хуя…
К моему ненормальному возбуждению примешивалась и ярость, заточенными когтями, раздиравшая глотку. Говорят, чтобы отвлечься, надо сосчитать до десяти…
Ну, что ж… Один… два… сука… десять.
Какая-то херовая математика вырисовывалась.
Обернувшись, я налетел на стол, и, смахнув с него вазу, поморщился от звона битого стекла, разнесшегося по подсобке.
Что это сейчас было? Я чуть её не трахнул! Вот что… Мысленно так поимел Александру во всех возможных позах, распластав по этой долбанной двери.
Потребность в Сашеньке выходила за рамки моего понимания.
В память врезалось её красивое печальное личико. Широко раскрытые глаза. Раскрасневшиеся щечки. Сахарная Саша. Ни убавить. Ни прибавить.
Я внимательно осмотрел темное подсобное помещение, будто видел его впервые, потому что только сейчас меня начало понемногу «отпускать». На смену неконтролируемым животным инстинктам пришло раскаяние.
А ведь я даже здороваться с ней не планировал… Ха-ха.
Здороваться не планировал, но чуть ли не на коленях выпрашивал близость. Дожились, Артем Александрович. Всяко было, так ни разу. Затмение какое-то… Коридор, блять, затмений.
Увидев ее в объятиях другого – своего лучшего друга – меня захлестнуло волной такой едреной ревности, что просто унесло. И я пропал.
Все мое существо сократилось до желания обладать Александрой.
Незамедлительно. Здесь и сейчас. А потом в своей кровати. Неторопливо. Изнуряюще долго. Чтобы насытиться девчонкой впрок, уже не сомневаясь в ее колдовской власти надо мной…
Я знал, как заставить ее всхлипывать… умолять. Хотелось глубоко. Первобытно. В нее. На нее… После чего, отнести мою девочку-пай в душ, и самому отмывать от своей же грязи, попутно утягивая в новый эротический танец.
Откровенно говоря, осознание всего произошедшего поразило меня до глубины души. Смутило. Захлестнуло тревожным ознобом. Мой четко распланированный мир стал расползаться и опасно трещать.