– Да, одна, – прошелестела Катя, опуская взгляд. – Жду сына с подготовки к школе. У него занятия в соседнем здании.

– Разрешишь? – я кивнул на пустое место напротив нее.

– С каких это пор тебе, Артем, требуется разрешение? – на дне зеленых глаз промелькнуло одно из наших совместных воспоминаний, то самое, когда я, действительно, наплевал на все запреты.

Заняв свободное место, я взял книгу, вслух прочитав название «Адаптация детей к школе. Советы психолога».

– Ты образцовая мать, Катя, – вернув книгу на место, я пристально посмотрел бывшей девушке в глаза.

Она поджала губы. Выражение ее лица стало нечитаемым. Казалось, Трофимова закрылась, желая отгородиться от всего мира.

С минуту она молчала, не решаясь посмотреть на меня. Наконец, еле слышно спросила.

– Как у тебя дела, Артем?

– По-тихому, – я равнодушно пожал плечами, головой делая знак проходящей мимо официантке. – Ты уже заказала?

– Да, жду «Цезарь».

– «Цезарь»? – я ухмыльнулся. – Что-то в этом мире неизменно.

– Ты помнишь? – собеседница вопросительно вскинула бровь.

Я кивнул.

– К сожалению, некоторые вещи не так легко забыть, – последовало недолгое молчание. – Разопьешь со мной бутылочку вина? – сам не знаю, зачем предложил.

Мы вновь оказались лицом к лицу, как в день нашего знакомства, более десяти лет назад. В глубине души меня сжирало любопытство: отболело или нет?

Ведь когда-то я был безумно, слепо, до помутнения рассудка в нее влюблен…

А еще…

Я сразу обратил внимание на отсутствие у Катерины обручального кольца.

Неужели идеальный брак рухнул?

– Но… мне через два часа забирать сына. Как мы с ним поедем? – захлопала длинными угольными ресницами Трофимова.

– Кать, мой водитель отвезет вас, – я удерживал ее растерянный, полный невысказанной тоски взгляд, все еще улавливая ту самую связь, порожденную нашим первым, больным и искренним чувством.

– Помнишь кьянти «Castellani»? – я подмигнул.

Ну, конечно, она помнила.

Глаза моей бывшей округлились, наполнившись влагой.

Наш первый отдых в Италии. Тоскана. Пьемонт. Венето. Сицилия. Мы останавливались на несколько дней в каждом регионе страны, дегустируя все новые и новые сорта вина.

Это ведь Катерина научила меня разбираться в элитном алкоголе. До нашей встречи кроме «Балтики-тройки» я ничего и «не дегустировал».

А во время распития коллекционной бутылочки сухого красного вина в одном из ресторанчиков Тосканы я сделал Кате предложение.

– Инга, организуй-ка нам бутылочку кьянти из моего личного погреба? И сырную тарелку. Ну, и про «Цезарь» не забудь, – я вновь словил взволнованный взгляд Трофимовой.

– Все это так неожиданно, Артем.

Меня забавляло наблюдать за ее смущением.

– За встречу? – слегка подавшись вперед, я потянулся к своему бокалу после того, как официантка принесла наш заказ.

– За встречу! – Катерина сделала несколько глотков, избегая моего взгляда. – Я знала, что этот ресторан принадлежит тебе, но все не решалась в нем побывать…

– Почему? Хороший же ресторан. Входит в десятку лучших заведений города.

– Даже не сомневалась, что он хороший… – и она внезапно дотронулась кончиками пальцев до моего запястья. – Я боялась… – Катерина подняла голову, примагничивая мой взгляд. – Боялась этой встречи…

Она резко одернула руку, будто ужаснувшись того, что делает.

Я же неосознанно скользнул ладонью по столу, цепляя небольшую женскую ручку с идеальным маникюром. Сжал ее, разглядывая смущенную раскрасневшуюся молодую женщину. Да, в этом вся Катя – идеальная до кончиков ногтей.

Преимущественно в напряженной тишине мы распили первую бутылку.

К слову, «Цезарь» так и остался нетронутым, в прочем, как и ассорти сыров. Ни у меня, ни у нее, очевидно, кусок в горло не лез.

Встреча двух призраков прошлого. Готов был поклясться, ее терзали те же мысли, что и меня.

Как же так вышло? Мы ведь с ума друг по другу сходили…

Я покосился на забитые чернильными символами фаланги своих пальцев. Даже посвятили друг другу татушки. Влюбленные идиоты…

One Love.

Было особенно смешно, когда через несколько лет я попросил того же мастера свести эту агонию первой дурной любви с моего тела…

Но не из сердца…?!

Прикончив остатки вина в бокале, я сделал глубокий вздох, как это ни странно, вспоминая своего младшего брата. Ведь у них с Алиной получилось войти в одну реку дважды.