Артем тогда обронил фразу, что любовь живет три года… Однако исподтишка разглядывая его сердечную, у меня складывалось впечатление, что ее чувства к отцу моего ребенка живы и по сей день.

А его?

Я подняла голову. В этот момент Катя шепнула что-то Артему на ухо, и тот коротко понимающе улыбнулся.

Мне будто заехали с размаху ногой под дых, потому что аура, окружающая этих двоих, была настолько мощной, ощутимой и личной, что я почувствовала себя лишней. Нас лишними, инстинктивно дотронувшись до живота…

– Может, и нас посвятите в свои секреты? – ухмыльнулся Павел.

Игнорируя полный закусок стол, я потянулась к стакану воды, сделав большой жадный глоток.

– Простите… – Катя мягко улыбнулась. – Мы обсуждали поездку в Сочи. Артем пригласил меня составить ему компанию…

Мои пальцы разжались, и я в последний миг успела поймать стакан, прежде чем он бы разбился вдребезги.

Артем пригласил составить ему компанию… В Сочи…

– Как у вас все, оказывается, серьезно! – где-то фоном донесся до меня голос Левицкого.

Закусив губу, я посмотрела Ему прямо в глаза.

Апостолов будто только этого и ждал, прожигая меня своим демоническим прямым взглядом. Повисшее в воздухе напряжение, казалось, можно было резать…

– Ты ведь не против, если я расскажу? – негромко поинтересовалась у своего спутника Катерина.

– А почему я должен быть против? – небрежно пожал плечами Апостолов, продолжая пристально меня разглядывать из-под хмуро сведенных бровей.

– Мы с Артемом давно знакомы, – она кашлянула. – И случайно встретились несколько дней назад. Обменялись телефонами. Даже странно… Не думала, что… – Катя осеклась, очевидно, ожидая, что ее сердечный друг продолжит эту «душещипательную» историю, однако, Артем молчал, гипнотизируя меня тяжелым взглядом.

Зато у Левицкого язык был без костей.

– Ну, прямо как у нас с Сахарком, – тяжелая рука Павла легла на мои сникшие плечи. – Один танец, и все закрутилось! Вон уже выбираем имена будущим детям…

Я обратила внимание, как напряглись челюсти Темного, а на губах появилась ломаная кровожадная улыбка.

К этому моменту официант подал каждому из нас сет из трех видов рыбы, и Артем, продолжая сверлить меня мрачным взглядом, взял в руки нож.

Я вновь зачем-то отметила, какие у него по-мужски красивые с длинными татуированными пальцами ладони.

– И когда вы уезжаете? – обратился к своему другу Левицкий.

– Ты первый об этом узнаешь, – сухо обронил Артем.

– Мы пока только обсуждаем возможность поездки, – вклинилась в диалог Катя, пока я, утратив нить этой тягостной беседы, опустошенно молчала.

– Сахарок, может, и нам с ними махнуть? – внезапно предложил мне Павел.

С трудом сдержав нервный смешок, я вымученно улыбнулась, глядя своему спутнику в глаза.

– Не люблю курорты Краснодарского края. Бешеные цены при полном отсутствии сервиса. Последний мой отдых там оставил не самые приятные воспоминания… – я сделала движение в сторону стакана с водой, однако Левицкий, перехватив мою ладонь, накрыл ее своей.

Мой взгляд примагнитился к столовому ножу, зажатому между побелевших костяшек пальцев Артема. Вместо того чтобы убрать руку Паши, я сама переплела наши пальцы.

Не самый достойный поступок, учитывая то, что я была беременна от мужчины, сидящего напротив, который к тому же являлся его другом. Однако присутствие Павла придавало мне уверенности: я просто не могла лишиться этой опоры.

– Тогда предлагаю рассмотреть Дубай. Тем более Кирилл с женой сейчас там отдыхают. Устроим им сюрприз? Что скажешь? – обсуждая тему отдыха, Павел явно оживился.

Ощущая, как пылают мои щеки, я посмотрела Артему в глаза.

– Вот Алина удивится… – вытолкнула на пределе собственных сил я, вздрогнув от резкого звука – нож, который все это время держал в руках Темный, упал ему под ноги.

Наши взгляды оставались примагниченными друг к другу. От ненормального выражения на дне его мистических черных глаз мне физически стало нехорошо.

Рядом с нашим столом засуетился официант. Воспользовавшись небольшой заминкой, я извинилась перед присутствующими, сбегая в уборную.

Скрывшись в женском туалете, я открыла кран с холодной водой, сбрызнув ей полыхающие щеки. Я уперлась дрожащими ладонями в края раковины, безразлично разглядывая свое отражение.

Неестественно блестящие глаза с фиолетовыми тенями под ними. Впалые щеки. Потрескавшиеся губы. Нездоровый цвет лица.

И что Левицкий во мне нашел?

Отчего-то вспомнились издевки однокурсников. Откровенно говоря, на элитную эскортницу я смахивала с большой натяжкой… Скорее выглядела как побитая жизнью собачонка. Жалкой.