Кадав вновь сполз на колени, и Надежда отпустила его руку.

Надежда, чуть прищурившись, посмотрела на статую Защитницы на алтарном возвышении. И собственный голос зазвучал под сводами храма совсем по-чужому, но вполне уверенно.

— О, Великая Защитница! Ты же знаешь, как все было. Прости и прими моего телохранителя, как простила и приняла его я. Ибо он навек нуждается в тебе, твоей власти и покровительстве. Пожалуйста, прими!

Чуть помедлив, она, к ужасу присутствующих, уверенно поднялась на алтарное возвышение, вставая лицом к лицу со статуей Защитницы. Затем сняла с себя колье, лазуритовое с топазами и застегнула замочек на шее статуи, с удивлением отметив почти живое человеческое тепло, идущее от камня изваяния. Отступала она, медленно пятясь. Кадав так и стоял на коленях, сжимая в левой руке синюю чашу потухшего светильника.

Надежда сомкнула пальцы над потухшим светильником и зажгла его, как сделала однажды в день коронации.

— Прими его, пожалуйста! — Полушепотом повторила она. — Дай знак, что он прощен.

И в одно мгновение все светильники храма сами собой вспыхнули.

И Кадав впервые, после дня Жертвоприношения, робко улыбнулся.

Надежда подошла к Бернету и, торопясь, оперлась о его руку. Сейчас она была близка к обмороку. Воздуха катастрофически не хватало.

— Вроде бы и не особо устала… — подумала Надежда, — Или это тоже знак? Не велят вмешиваться или что другое? — но вслух шепнула только одно слово: уходим!

Кадав заметался, не зная, что же ему делать: присоединиться к общей благодарственной молитве, ведь виновником всех сегодняшних событий был никто иной, как он сам, или же следовать за своей Праки. Он выбрал второе, уже на бегу прося прощения у Защитницы, в глубине души надеясь, что она поймет и простит его и на этот раз.

Надежда обрадовалась, что смогла дойти до машины, и никто ничего не заметил. На свежем воздухе ей стало лучше. Наверное, это было не совсем вежливо, убегать, не прощаясь, но уж лучше так, чем грохнуться в обморок у всех на глазах или хотя бы дать заметить посторонним, что ей стало плохо в храме.

— Бернет, поведи машину, пожалуйста. Боюсь, что Кадав пребывает сейчас в слегка растрепанных чувствах.

В душе Кадав возмутился, но вслух перечить не посмел. И вскоре, сосредоточенно смотря в лобовое стекло, понял, что Надежда была права и слово «слегка» она употребила исключительно из деликатной тактичности. Он просто не способен сейчас нормально вести машину, да еще с такими пассажирами.

Идти в дом Надежда отказалась и ждала его в люфтере, который немедленно взлетел, как только Кадав поднялся на борт. Ему давали полчаса на сборы. Он уложился вдвое быстрее. И был безмерно счастлив, что возвращается к любимой работе.

Альгида, еще с самого утра выглядевшая слишком встревоженной и напряженной, наконец решилась:

— Рэлла Надежда, — обратилась она, заискивающе заглядывая в глаза, — можно я отлучусь часа на два? Мне в город нужно. И уточнила, — очень нужно.

Праки Милреда с изумлением смотрела на служанку Рэллы Тальконы, застывшую в дверях ее кабинета.

— Альгида, ты?

— Праки Милреда, мне нужно Вам кое-что сказать. Кажется, Рэлла Надежда беременна. Со дня Жертвоприношения. Она никогда на женские дела особого внимания не обращала и, тем более, сроков не подсчитывала. А я всегда подсчитывала и за себя и за нее, и по себе сверяла. А Рэлла Надежда еще, похоже, не подозревает. Но представляете, что со дня на день начнется?!

Праки Милреда понимающе качала головой, сосредоточенно думая, под каким предлогом ей нужно немедленно появиться во дворце. Каким образом соблазнить Рэллу Надежду на медосмотр, чотя. Хотя бы дистанционный, а еще лучше заполучить образец крови. И не стоит ли, для начала, поговорить его Мудростью Аллантом?

Аллант ушел в кабинет и закрылся там, выставив телохранителей за дверь. Время суток не имеет никакого значения, если в душе кавардак. Неприятности обладают поражающей способностью возникать, как только позволишь себе расслабиться и дашь отдохнуть.

Талькона мирным путем подтвердила свое могущество и привилегированное место в секторе. И все жители планеты с благоговением говорили о Посланнице. Даже Западный Материк прислушивался к ее словам. Пожеланиям на уровне строгого приказа. Вот и заводы строились один за другим: и горноперерабатывающий и, главное, авиастроительный. И скоро будет первый, самый первый в истории Тальконы космический корабль межсекторного класса качества, оснащенный своим же оборудованием. Матенс зря времени не терял и бурно разворачивал деятельность. Не отнимешь дар у человека! И умудрилась же Надежда обратить внимание на щуплого затравленного паренька. Не ошиблась. Теперь, женившись, он с удвоенным старанием создавал свое детище: приборостроительный завод космоэлектроники. А супруга крепко и надежно держала его в пухленьких ручках, оказавшихся к тому же очень деловитыми. Такую деятельность в новом особняке развернула! Все у нее там по струночке ходят, включая мужа.

Даже у них с Надеждой все было отлично.

Целых два счастливых месяца, которых, казалось, должно было хватить, чтоб хоть немного забылся весь ужас Дня Жертвоприношения. Надежда даже перестала испуганно вскрикивать по ночам, ища спасения у его плеча, аи, просыпаясь, смотреть виновато и смущенно. Вновь научилась улыбаться. Но вот уже третья неделя, как все из рук вон плохо.

Аллант долго сидел за столом, до онемения стиснув сплетенные пальцы. Потом решительно крутнулся вместе с креслом к компьютеру.